ходу?
Вот зря он это сказал. В пороховой склад моего терпения прилетела зажженная спичка иронии. Бум!
— Знаешь, что?.. — я на ходу развернулась и ткнула пальцем в грудь Башарова, но меня прервал телефонный звонок. — Тебе повезло, я должна ответить, — оставила в покое ошарашенного внезапной атакой Марата и подошла к машине, на ходу вытаскивая брелок, плечом прижимая телефон к уху. Звонил тренер сыновей. — Добрый вечер, Юрий Николаевич. Что??? Когда?
Я едва не выронила из рук аппарат, внезапно ставший ужасно тяжелым.
— Что случилось, Ира? — Башаров развернул меня за плечи и впился взглядом. Вместо ответа включила громкую связь и положила телефон на капот «Соляриса».
— … Едем в травму на Радищева восемь, — донесся голос тренера. — Вы сможете подъехать?
— Что? — беззвучно спросил Марат. — Какая травма?
— Коньком по голени. Рассечение тканей, возможно — трещина кости, — каждое слово давалось с трудом. Во рту внезапно пересохло, ноги начали дрожать, а перед глазами замелькали варианты травм, одна ужаснее другой.
— Не нужно в травму. Езжайте в клинику МедСон, что на Тихвинской пять. Слышите? Скажите персоналу, что вы — от Башарова, — громко и четко произнес Марат, глядя мне в глаза.
— Ммм… Ирина Владимировна? — тренер явно колебался, услышав незнакомый голос.
— Да, Юрий Николаевич. Я тут. Вы можете подъехать на Тихвинскую? — сама не поняла, как получилось, но сейчас Башаров сгреб меня в охапку и нес к своей машине. — Скажите, все очень плохо?.. — голос прерывался, ужас буквально парализовал все тело.
— Перелома нет, это точно. Едем в МедСон, — сбросил звонок тренер.
— Ира, дыши!
Внезапно лицо Марата оказалось близко, слишком близко. Зачем? Это же… Ах, да! Звонкий щелчок ремня безопасности вернул в реальность. Сердце гремело, в ушах раздавался противный тонкий свист. Кажется, совет дышать был очень кстати. Черный внедорожник резко стартовал с парковки клиники и влился в транспортный поток.
— Ген, привет, — донесся до моего слуха голос Башарова. — Тебе сейчас парня привезут, прими.
— Привет, Мар, — телефон синхронизировался с аудиосистемой автомобиля. Абонент, определенный как «Сонков Гена», отозвался после первого гудка. — Что за парень? Возраст? Проблема?
— Тринадцать лет… — я начала, а Марат продолжил.
— Удар лезвием конька по голени. Нужен рентген и операционная. Мы скоро будем.
— Приму. Сразу иди на рентген. А вы — это кто? — не сдержал любопытства неизвестный мне Гена.
— Все при встрече, — бросил Башаров и отбил звонок. Горячие пальцы накрыли мою руку. Меня трясло от стресса и напряжения. — Ира, все будет хорошо. Дыши и расскажи подробности. Мы скоро будем на месте.
— Почему в МедСон, Марат?
— Травма — проходной двор. Оборудование старое, в кадрах постоянная текучка. Оно тебе надо? Неизвестно, кто будет шить твоего сына.
— Да, ты прав, — я постепенно выдыхала, согреваясь от руки собеседника. — Я… растерялась. Спасибо.
— Твой сын занимается хоккеем?
— Да. Юра, он нападающий. Вышел на тренировку без щитка, упал во время игры и… — со свистом втянула воздух, впервые за все время бросив взгляд на Башарова. Таким он был во время работы: собранным, серьезным и спокойным, а меня размотало от эмоций.
— У Генки опытные врачи и новое оборудование. Разберемся с проблемой, не волнуйся. Подлатаем твоего сына, летать будет… К тому же шрамы украшают мужчин.
— Почему именно летать? — в памяти всплыли сны с белыми птицами. Неужели это было предупреждение?
— К слову пришлось. Хоккей — скоростная игра, стремительная. А что такое?
Кажется, Марат специально забалтывал меня, не давая провалиться в тяжкие мысли.
— Команда сыновей называется «Белые крылья», так что ты угадал с полетами, — слабо улыбаюсь и достаю телефон. Этот номер лежит в избранных. — Алешка, ты как?
Крики и специфический звук коньков, разрезающих лед, ударили по нервам.
— Нормально, мам. Юрка…
— Знаю, сынок. Мы едем к нему в больницу.
— Мы — это кто? — в динамике раздается сердитое сопение. — Ты и папа?
— Нет, сынок. Я и… мой коллега по клинике.
— Хорошо, — выдохнул защитник. — Позвони потом, что и как. Треня продолжается, меня на лед зовут. До связи, мам.
— До связи, Леш, — я отбила звонок и закрыла глаза.
— Один — нападающий…
— А второй — Алешка — защитник, — продолжила, глядя на карту навигатора. Через пару минут мы должны быть на месте.
— Сколько им?
— Тринадцать. Двойняшки.
На парковке перед новым двухэтажным зданием клиники уже стояла машина с логотипом хоккейной команды на капоте. Марат припарковал внедорожник рядом и заглушил двигатель.
— Не волнуйся, все будет хорошо.
— Угу… — кивнула, не понимая, почему мы не выходим из машины, пока взгляд синих глаз не упал вниз. Оказалось, что я всю дорогу сжимала его правую ладонь двумя руками, согреваясь и находя в ней опору. — Ой, извини. Это все от нервов.
— Я не против, Ир. Ты в любой момент можешь взять меня за руку и попросить о помощи… Или просто взять за руку.
— Спасибо. Нас ждут…
Странная неловкость повисла в воздухе. Покидая салон внедорожника, поймала себя на мысли, что не сообщила мужу о случившемся, даже не вспомнила о нем.
— Ирина Владимировна, — тренер сыновей встретил нас перед кабинетом с табличкой «рентген». — Я пытался связаться с Дмитрием Ивановичем, но он вне зоны доступа, поэтому пришлось побеспокоить вас.
— Хорошо.
— Муж? — выдохнул в мою макушку Башаров, обжигая спину своим телом.
— Пока да.
— Понятно.
Дверь кабинета медленно открылась, выпуская в коридор бледного Юрку, сидящего в кресле — каталке. Прикушенная губа и покрасневшие глаза сына выбили из груди резкий выдох. Взгляд медленно опустился вниз, но…
— Не смотри, Ир, — широкая спина Башарова закрыла всю картину. — Не надо.
— Юра, ты как?
— Нормально, мам. Мне обезбол вкололи, пока действует.
«Пока» — ключевое слово. Я — операционная сестра, не боюсь крови и разрезов, но сейчас в руках хирурга окажется мой сын. Нужно отключить эмоции… Я смогу.
— Везите парня в операционную, обрабатывайте рану и ждем снимок. Привет, Мар.
Судя по обращению, которое я уже слышала, сероглазый шатен — хозяин клиники, Геннадий Сонков. Молодой, на вид — ровесник Башарова.
— Привет. Сам возьмешься? Я готов помочь.
Мужчины обнялись, хлопнув друг друга по плечам и направились в сторону лифта. Я шла рядом с Маратом, плотно прижатая к его горячему боку.
— Поднимайтесь на второй этаж. Первая операционная. Иди готовься, Мар.
— Если надо, я помогу…
Кажется, мой тихий писк никто не услышал. Хотя нет, услышал, просто взял время на формулировку.
— Ира, ты будешь ждать в коридоре.
— Но Марат…
— Я сказал — ждать, — обрубил он, а потом перешел на шепот. — Ты — мама, поэтому посидишь с тренером в коридоре, промоешь ему мозги. Можешь покричать, но недолго. Плакать не сто́ит, там
