class="p1">В старших классах у Анджелы была проблема проблем – никак не удавалось влюбиться самой. Все мальчишки казались сексуально озабоченными пустозвонами, грубыми и наглыми. Разговаривать с ними было не о чем. То, как они потели и напрягались возле девочек, отвращало. Неужели нельзя контролировать свое тело? Безмозглые, что ли? А ближайшая ее подруга Марианна воспламенялась легко, хотя только от зажигалки студенчества. Одноклассников она презирала так же. С кем и где только эта авантюристка не знакомилась, в какие компании и куда только Анджелу с собой не водила. Та избыточно контактного поведения не одобряла, но упорно таскалась за вертихвосткой, считая, что здравомыслием своим убережет ее от неприятностей. Дружба предполагала труд, и Анджела трудилась на совесть. Бывало, какой-нибудь домашний третьекурсник, к которому они ввалились в отсутствие его родителей, ясно намекал верной компаньонке, что она – лишняя, и умолял хоть чайку пойти заварить, хоть руки помыть. Но коварная Марианна знаками показывала: сиди. И Анджела оставалась в комнате, чувствуя ненависть хозяина. А подруга на следующий день рассказывала: «Даже не знаю, как выразиться… Когда он помогал мне надеть пальто, на ухо клялся в другой раз спустить тебя с лестницы». И долго наивная Анджела гордилась тем, что предотвратила изнасилование спятившей от любви доброй овечки.
К одиннадцатому классу выяснилось, что Марианна способна увлечься только юношами приличных, то есть славных и богатых фамилий. Шел последний год несуразного двадцатого века, очередная революция свершилась. На сей раз слава и богатство «видных советских деятелей науки и культуры» разбегались по углам: одна – чтобы медленно загибаться, другое – чтобы быстро сдохнуть. Воссоединиться им предстояло еще не скоро и уже для героев другого времени. Но кто же тогда об этом знал? По городу, как переставший убираться мусор, носились истории о застреленных сыновьях удачливых бизнесменов. «Ой, Ирка ужин готовила и из окна увидела его машину. Ждет, ждет, он не поднимается. Выглянула в подъезд – валяется весь в крови. Бросилась к нему – он без сознания, но еще дышал. Так и умер на руках у жены. Голова с дыркой от пули лежала на ее беременном животе, а ребенок толкался… Ужас. Но его родители сказали, что внука или внучку не оставят…» «Кошмар, у Лидки муж, владелец частной фирмы, пропал. Жив, мертв? Она третью неделю сидит одна с грудным ребенком в восьмикомнатной квартире. Где документы на нее, не представляет. Он говорил, что еще дачу купил, гараж, «мерседес» – тоже дома бумаг нет. Думала, в сейфе в кабинете их хранил. А в офисе трубку никто не берет. Поехала, только оказалось, там уже и вывеска другая, и никто ничего не знает про предшественников. Зато ей звонит какой-то тип и велит убираться. Дескать, это теперь его собственность, потому что муж ему должен, но долг не отдал. У нее деньги кончились, буквально есть нечего. А в милиции даже заявления об исчезновении человека не принимают…» В общем, в кругу интеллигентных девушек считалось, что необразованные бандиты вот-вот друг друга перестреляют, а комсомольские секретари честно разделят должности и угомонятся. Затем сразу начнут процветать умные и талантливые. Все были реалистками и вполне допускали, что у наследников великих артистов, крупных ученых и директоров заводов есть преимущество: не с нуля начинают – раз, и связи не испарятся мгновенно – два. Таким образом, выбор Марианны представлялся логичным.
Но Анджеле было не до того. Впервые за десять лет они с подругой мыслили по-разному. «Что происходит? У нас на все были одинаковые взгляды, мы понимали друг друга совершенно, абсолютно. И вдруг оказывается, что для нее главное в парне – деньги. Если честно, она всегда была экономной, жадноватой даже, это из семьи, выстрадавшей лозунг: «Прожрать можно все». Я забавлялась тем, что для нее гипотетический черный день порой реальнее обеспеченного нынешнего. Но без жалости, без объяснений рвать со вчерашним любимым, потому что сегодня встретила более перспективного? Как вероломно, противно, мелко и унизительно. Это в наше-то время, когда сын одинокой уборщицы может заработать миллион на чем угодно, – в стране ничегошеньки нет, – хочешь, джинсы вари, хочешь, пирожками торгуй, хочешь, бытовую технику ввози. Да самой не возбраняется открыть какую-нибудь фирму и преуспевать. А она опустилась до того, что ленится даже притвориться влюбленной. С напускным равнодушием на физиономии бегает за мальчиками, а потом врет, будто они ей прохода не дают. Выбирает одновременно из двух-трех претендентов, не разберешь на что. Вдруг какой-нибудь дурак с начальных курсов влюбится до зуда в безымянном пальце, излечиваемого только обручальным кольцом. Вдруг с кем-то сложится. И ей все равно с кем», – терзалась Анджела.
Но все не решалась поговорить с Марианной по душам. Боялась прослыть завистницей. У нее-то с друзьями подружкиных студентов романы не клеились, хоть тресни. Не нужна им была школьница из приличной обеспеченной семьи, невзирая на ее хрупкость, миловидность и импортные тряпки. Зато к Марианне некоторые из тех, кому она активно старалась нравиться, прикипали – не отдерешь. Что-то в девочке было… Не сексуальность, умноженная на доступность, – о постели тогда и речи не заходило. Скорее энергетика жажды обладания, пропущенная через фильтр врожденной холодноватости и немногословности. Причем чувствовалось, что завладеть ей необходимо не юнцом, но тем, кто из него через годы получится. Она будто сомневалась, достоин он аванса или нет. И действительно воспринималась как несовершеннолетняя загадка, которую азартно хотелось разгадывать. И Анджела могла до одури мысленно вопрошать: «Неужели они не соображают, что ее тайна – расчетливость, умение приспособиться к любому, у кого есть деньги и связи?» Парни отвечали на этот незаданный вопрос одинаково, увлекаясь Марианной. А тот, кто не увлекся, переставал для нее существовать. «Ты еще вчера его обожала», – возмущалась Анджела. «Я? Да ни минуты этот никчемный тип меня не интересовал», – лгала подруга. Или не лгала, потому что взгляд ее уже искал другого кандидата в женихи.
При этом секретов от Анджелы у Марианны не было. Она рассказывала про себя и каждого своего парня все, явно не догадываясь, что у девчонки, с которой они в течение десяти лет проводили вместе больше времени, чем с родителями, может быть иное отношение к любви и замужеству. Разве допустимо потакать идеалам, которые не выживают в реальности, и выходить за бедного ленивого мечтателя? Содержи его потом всю жизнь или разводись, мучай детей. Нет уж, если так трудно довести кого-то до ЗАГСа, то лучше ограничиться первой попыткой. Любовь? Хорошо бы, но сегодня она есть, а завтра поссорились,
