меня своя разведка… была.
«Значит, Стас хотел, чтобы разведка про него тебе доложила. Если дважды два все еще четыре, то отдаст он тебе твои заводы. В обмен на меня. Поэтому и не продал до сих пор. И не опозорил. Явит милость царя-победителя». Анджела, на которую вчера ни один мужчина не взглянул с интересом, думала об этом так спокойно и обыденно, будто привыкла быть военным трофеем. Будто стоила предприятий, швейцарских вилл и много чего еще. И вдруг заволновалась: «Он хочет, чтобы Литиванов променял меня на свои модифицированные детища, и я окончательно в нем разочаровалась. Или… Господи, или он мстит мне? Собирается шантажировать: хочешь спасти Михаила, брось его и выходи за меня».
Анджела понимала, что вряд ли. Нищетой ее не изведешь – папа с дедушкой чиновникам и более высокого ранга не по зубам. Страдать рядом с мужем тоже насильно заставить не получится. Но то, что такое многоходовое злодейство было направлено против нее, удивительным образом возбуждало. Она с трудом взяла себя в руки. Вспомнила сцену из какого-то фильма: мужчины ругаются из-за женщины, открыто делят ее, и она кричит: «Пошли вон оба!» Кажется, она перебила Михаила, все еще увлеченно клявшего Стаса:
– Я раздавлена. Мне надо осмыслить все. Ответь на последний вопрос. Тайное неизбежно становится явным. Когда и как ты собирался рассказывать мне и моим родным о трагедии? И что будет дальше? Продадим коттедж, выучим сына в Германии бесплатно? Проживем сдачей квартир внаем? Или пойдешь в топ-менеджеры? Или ты начнешь руководить кем-нибудь, а я сдавать? В Чехию сможем ездить на Рождество. И на Кипр летом. Нет, я понимаю, как ты мучился. Но почему обошелся без меня? Ты не видел, как мне плохо? Распорядился двумя годами моей жизни, пользуясь тем, что любим. Я терпела не ради твоих денег, которые обещали не иссякать после этой самой модернизации. Я терпела, чтобы быть с тобой прежним.
«И ты хорош, Стас, – продолжила она молча, уже не смущаясь тем, что разговаривает с обоими. – У тебя одно оправдание – ты добивался любви, не разбирая средств. Ты заварил эту горелую кашу. А чего достиг? Сейчас я и тебе не верю. У тебя папа – инженер? Ему скоро на пенсию? Вот ты и сделал ему подарок к шестидесятилетию. Заодно уничтожил Литиванова. Меня приучил к одиночеству и боли. Теперь найдешь себе девочку, ладно, пусть похожую на меня в мои семнадцать – восемнадцать. И забудешь о нас. И, в сущности, будешь прав».
– Я еще не думал о том, как вам сказать. Просто тянул время. Но твоим родственникам не придется меня спасать и устраивать на работу. Только не это, – привычно завелся Михаил. – Я сам…
Анджела поняла, как жены убивают мужей. Если бы у нее в руке был молоток, она ударила бы по этой упрямой башке. Потом опомнилась бы, забилась в рыданиях, но за миг беспамятства совершила непоправимое. Он продолжал что-то нести о том, как щадил ее. А она смотрела и не узнавала. Кто это? Обуянный гордыней пятидесятилетний дядька в истерике? Трус, слабак, глупец, позволивший себя разорить? Эгоист, не нашедший мужества признаться и лелеющий свои болячки? Владелец нескольких квартир в центре Москвы? Отец, лгущий сыну и требующий от него аскезы? Муж, врущий жене и ненавидящий ее семью до безумия? Мелкий лавочник, сдавший брачное ложе за лишнюю тысячу евро? Тот, второй, тоже хорош. Но без него она до конца дней обманывалась бы в первом.
Женщина отвела взгляд, потом с трудом сконцентрировала его на мужчине и устало предложила:
– Давай знакомиться, благоверный.
– В каком смысле? – нервно поинтересовался он. – Меня обокрали, Анджела! А ты хочешь, чтобы я занимался самоанализом? Вся в мать, ну вся в мать! Мне не нужен психолог. К этим горе-специалистам обращаются такие мрази, как Стасик Поливанов. И они учат их быть свободными гармоничными личностями. То есть грабить, грабить, грабить тех, кто сам с нуля все в жизни, без связей, без помощи, без дедушки-юриста, без папы – завотделением банка. Сотворить из идеи, создать из мечты нечто реальное. И уступить циничному сопляку, обменять на бессмысленную, но жизнь…
Она заметила на диване свою сумку. Бросила куда попало, когда забежала в комнату. Муж схватил ее, повертел в руках и отшвырнул за ненадобностью. Там лежала «визитка для близких» Станислава Поливанова с номером телефона, по которому можно звонить в любое время. Пригодится, чтобы для начала разговора объяснить человеку, какое он дерьмо. Анджела представления не имела, что будет делать завтра. А сегодня поднялась, взяла кожаный черный мешок и ушла не оглядываясь.
