у Георгия Петровича. Очень просторные современные квартиры.
– Угу.
– Вы сегодня какая-то тихая, Анджела.
– Угу.
– Пришли. Смотрите, какой красавец. Вообще-то тут домофон. Но сегодня его ремонтируют, так что позвоним хозяину, он нам скажет код.
– Угу.
Уже в роскошном по московским корявым меркам подъезде людям захотелось бы остаться навсегда. Но то людям, а не механизмам. Поднялись на второй этаж. Ирина нажала кнопку звонка. Робот исследовал датчиками цветы на лестничной площадке вплоть до щелчка замка. Уютная толстушка загораживала обзор. Он шагнул за ней в прихожую. Открывший дверь мужчина попятился и сдавленно воскликнул:
– Анджела?
– Везде ты, – равнодушно буркнула машина. И ошарашенно прорыдала голосом Литивановой: – Мишенька!
Рок измывался над ней с мрачноватым сарказмом. Деваться некуда было от подруги мужа и его самого. Анджела ринулась вперед, едва не свалив Михаила с ног. Если бы прямо по курсу оказался открытый балкон, она закончила бы в лучшем случае в реанимации. Но наткнулась всего лишь на кресло в гостиной и рухнула в него. Идиотское поведение объяснялось легко. Женщина была уверена, что владелец устроил общий для всех съемщиков показ – краем глаза заметила таз с голубыми бахилами под вешалкой. Ее и не только Мишенька явился снимать квартиру для своей бездомной пассии. И она хотела добраться до хозяина первой, успеть втолковать, что ей квартира нужнее, чем отставшему на полшага мужчине. Однако в комнате никого не было. А Литиванов не пытался ее обогнать. Более того, долго не появлялся. Уже затихли их с Ириной голоса, хлопнула дверь. А он все не шел. Сбежал с риелторшей? «Хорошо бы», – подумала жена.
Стоило пожелать его исчезновения, как он явился с видом едва ли не вороватым. И с отчаянной решимостью попытался самому себе доказать, будто лучшая защита – это нападение:
– Объясни, что ты тут делаешь, любимая. Я на грани инсульта из-за твоей выходки.
– Это ничего. За гранью тебе было бы хуже. Объясняю, мне невыносимо куковать в деревне. Я решила сменить обстановку, хотя бы днем бывать в Москве, и ищу квартиру с помощью бездарного агента. Ненадолго, с одной задачей – почувствовать разницу. Ты спроси, ты обязательно спроси, милый, почему бы мне не жить в городе дома? Ключей не нашла? Но ведь мы давно на всем экономим. Смена любых замков дешевле, чем аренда в Центральном округе. Но, видишь ли, когда ты не явился ночевать, меня посетила дикая мысль. А не ты ли взял ключи? Мог потерять свой комплект. Мог не терять, но по какой-то необходимости завладеть обоими. Зачем тебе спать в офисе, когда есть прекрасное жилье? Только жене признаться решимости не хватило. Я спросила себя: «Почему?» Да, наши отношения далеки от прежних. Но зачем пачкать их остатки ложью? В общем, Мишенька, я видела, как ты и твоя девушка выходили из нашего подъезда. Я собиралась все выяснить, ты деморализовал меня романтическим ужином. Думай обо мне что хочешь. Но сначала, будь добр, поведай, чем ты занимаешься на чужой территории.
– Мы оба на своей территории. Я пришел ее сдать, ты – снять.
– Еще раз, пожалуйста. Кто владелец квартиры?
– Документально я. Но поскольку мы – семья, то и ты, и Алик.
– Так, в психиатрической клинике будет двое новичков. Я думала, одной придется, что называется, госпитализироваться. А почему ты не сдал эту квартиру девушке? Ее отовсюду выгнали, жить негде.
– Ты-то откуда все знаешь? Ситуация действительно непростая. Она жаловалась, но я не вслушивался. И квартиру ей сдал. Только не эту, а ту.
– Какую – ту? Которую вы вместе утром покинули? Секс – это бонус за решимость арендовать у тебя, а не у конкурентов? Широко мыслишь.
– Анджела, не язви. У нее было время до работы, и только. Я ночевал в офисе, иначе пришлось бы выбираться из коттеджа на рассвете. Приехал к семи. В семь тридцать зашла она. Ее все устроило, мы подписали договор. Я получил залог и деньги за месяц вперед, отдал ей ключи. Мы вместе спустились во двор и разъехались каждый по своим делам. Все. Ничего, кроме бизнеса. Я люблю тебя.
– Надо полагать, этим авансом ты и осчастливил сына… Мишенька, что происходит? Разве можно любить, пренебрегая, отстраняясь, умалчивая?
– Или щадя.
– Уж пощадил так пощадил. Убить было бы милосерднее. Повторяю, что творится? Где мы находимся? Как так вышло? Нет, погоди. Почему ты сдал ей кровать нашей первой брачной ночи? Я наслышана, для бизнесмена ничто не свято. Но не слишком ли дешево?
– Она позвонила по поводу другой квартиры.
– Да сколько их у тебя?
– Пять без нашей. Вложение денег, не более. Как оказалось, удачное. В общем, ей нужен был именно тот дом. Практически за любую цену. Всего на три месяца. Алик не выдержал и начал ябедничать, а перевести ему мне было нечего. Вот я и решился скрепя сердце. Выдавил из себя: «У меня есть квартира там, где вам нужно, но на тысячу евро дороже». Она обрадовалась.
– Надо думать, мужчина, который выгнал ее под забор, один из наших соседей. Берегись, Мишенька. Она сознательно будет отравлять ему жизнь, мстить своим присутствием рядом. Потом кто-нибудь кого-нибудь зарежет или застрелит. И тебе эта выгодная сделка выйдет боком. Затаскают по судам.
– Напрасно веселишься. Очень трудно найти платежеспособного вменяемого арендатора. Чтобы площади были доходными, надо крутиться.
В ходе этого абсурдного диалога они не смотрели друг на друга. Не хотелось ничего читать по глазам и мимике. Оба были в панике и мало что соображали. Муж не лгал, чтобы удостовериться в этом, достаточно было его слушать. «Только если бы я вчера не узнала про грустные обстоятельства девицы, а сегодня в качестве арендатора не наткнулась на Мишеньку, не поверила бы ни единому слову, – думала жена. – Редкостная череда случайностей. Небо, оказывается, меня хранило. Но я не испытываю благодарности. Не уверена, что довольна. А обязана ликовать из-за того, что изменять мне Литиванов не собирался, просто занимался бизнесом? Похоже, этот бизнес унизит сильнее, чем неверность».
Анджела вдруг ощутила потребность сделать то, зачем явилась. Подавить ее не удалось. Рассудок еще просил не валять дурака, а язык уже молол:
– Мне бы здесь оглядеться для полноты впечатлений.
– Прошу, – любезно откликнулся муж. И сделал автоматический приглашающий жест.
Такие есть у всех опытных работников сферы обслуживания. Анджела зажмурилась от ужаса, который, честно говоря,
