что у Руслана Фаритовича дела.
— Дела в день собственный свадьбы? — мама поджимает губы.
— У бизнесменов всегда дела, — пожимаю я плечами.
— Мужчины…
На самом деле Демьян не хотел ехать с отцом. Он вообще не хотел, чтобы я видела их вместе, потому что все существование Руслана Греховного буквально пожирает душу Демьяна Руслановича. «Он мудак, Соня, — сказал зеленоглазый вчера вечером, когда мы лежали в его постели, и я чувствовала, как напряжены его мышцы. — Он бросил мать, когда я был ещё пацаненком. Ушёл к другой, сделал карьеру, забыл, что у него есть сын и бывшая супруга. Он решил, что ничем помогать не будет, и ничем нам не обязан. А теперь желает, чтобы я называл его «папулей» и искренне радовался, что он нашёл свою новую любовь. И если Вадима, у которого отец давно помер, всё устраивает, то моя мать жива и еле концы с концами сводила, пока я не начал зарабатывать сама знаешь чем и как».
— Он пытается наладить отношения с тобой? — спросила я.
— Слишком поздно, Соф, — отрезал Демьян. — Ему не нужен сын. Ему нужен свидетель на свадьбе, чтобы никто не подумал, что он одинокий старый пердун.
Я не стала спорить. Я просто обняла его крепче и сказала: «Тогда поедем вместе. Я буду рядом с тобой, любимый».
Греховный поцеловал меня в макушку, нырнув кончиком носа в копну моих волос и ничего не ответил. А теперь я стою в платье бабушки, поправляю шпильку и чувствую, что сегодня будет слишком долгий и тяжелый день. Вот бы счастливое платье действительно принесло удачу…
* * *
Ресторан, где проходит свадьба, находится в центре Москвы, на крыше высотного здания, где повсюду располагались прозрачные куполы с изумительным освещением, полными фуршетами и цветочными композициями. Я выхожу из лифта и сразу вижу отца Демьяна.
Руслан Фаритович Греховный — мужчина лет пятидесяти пяти, с благородной проседью на висках, высокий, подтянутый, с идеальной осанкой и дорогим костюмом, который сидит так, будто сшит на заказ. Скорее всего, так и есть. У него такие же зелёные глаза, как у Демьяна, но холодные, без той теплоты, которая согревает меня каждый раз, когда его сын улыбается. Жених разговаривает с каким-то не менее серьезным мужчиной, улыбается дежурной улыбкой, но я вижу, что он не расслаблен. Он всегда начеку. Как хищник, который сканирует территорию.
Рядом с ним стоит роскошная невеста в костюме цвета слоновой кости вместо ожидаемого платья — мать Вадима. Её зовут Анжелика Львовна, и она полная противоположность своему будущему мужу. Она смеётся, запрокидывая голову, её карие глаза сияют, и я сразу понимаю, откуда у Вадима эта озорная, почти мальчишеская обаятельность. Лика такая же — живая, яркая, с лёгким беспорядком в идеально уложенных голивудской волной волосах.
— Сонечка! Приятно, наконец, встретиться лично! — она замечает меня и идёт навстречу, раскинув руки. — Какая ты красивая девушка! Платье — прелесть! Винтаж?
— Да, оно досталось мне от мамы. Мы любим вещи с историей. Спасибо, Анжелика Львовна, — я позволяю себя обнять. От неё пахнет ванилью и шампанским. — Вы — краше всех.
— Какая я тебе Львовна, — она отстраняется, смотрит на меня с улыбкой идеально ровных виниров. — Зови меня просто Анжелика. Или матушка Вадима. Или мама Демьяна, я теперь обоим мама. Ха-ха!
— Я буду иметь в виду, — улыбаюсь я.
Из-за её спины выходит Вадим. Он в строгой черной рубашке, но без галстука, и верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая татуировку на шее. Волосы зачёсаны назад, но кудри челки спадают на лоб, и он выглядит старше, серьёзнее. Но когда Вадим замечает меня, его лицо освещается той самой улыбкой — озорной, чуть насмешливой, от которой у меня вечный вопрос в голове, что же этот чертенок задумал.
— Софушка, — он берёт меня за руку, галантно целует тыльную сторону ладони. — Ты затмила невесту.
— Вадим, не смущай девушку, — Анжелика шлёпает его по плечу. — Сходи лучше за шампанским, а то официанты совсем обленились — ни один к нам не подошел!
— Слушаюсь, — он подмигивает мне и уходит к барной стойке.
Я смотрю ему вслед и почему-то чувствую, что сегодня он будет вести себя особенно. У них с мамой сильная связь, и Вадим аж внутренне светится, желая озарить своим светом всё вокруг.
— Не подскажите, где Демьян? — спрашиваю я у Анжелики.
— С отцом разговаривает. Кажется, разговор не очень клеится, — пожилая женщина кивает в сторону колонны.
Я поворачиваю голову и вижу их. Демьян и Руслан Фаритович стоят вполоборота друг к другу, и даже на расстоянии чувствуется сильное напряжение. Отец говорит что-то спокойно, деловито, плавно жестикулируя, а Демьян сжимает кулаки. Его лицо каменное, только желваки ходуном ходят. Ему дико некомфортно быть здесь, в отличие от его сводного.
— Не переживай, — Анжелика берёт меня под руку. — Они всегда так. Ссорятся, мирятся. Руслан хочет, чтобы Демьян работал в его компании. А Демьян не хочет.
— Почему же?
— Потому что гордый, — она вздыхает. — И обиженный. Он не простил отцу, что тот ушёл из семьи. А Руслан не умеет просить прощения. Вот и мучаются оба, упертые.
— Может Вадим сплотит их? Они могли бы оба помогать Вашему мужу в компании…
— Вадим — другое дело, — женщина улыбается. — Он умеет забывать обиды. Или делать вид, что забыл. Говорит, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ссоры. Такие выводы приходят к тому, кто рано теряет близких… Его отец был светлым и оптимистичным человеком. Все лучшие качества мой сын, несомненно, взял от своего папы.
Я смотрю на Вадима, который уже вернулся с открытой бутылкой дорогого шампанского и сейчас разливает его гостям. Он шутит с какой-то женщиной, и та смеётся, прижимая руку к груди. Этот парень умеет располагать к себе. Умеет быть душой компании. И я понимаю, почему все его любят. В нём нет той колючей звериной холодности, которая иногда проскальзывает у Демьяна. Вадим — открытый. Тёплый. Опасен именно своей безоговорочной теплотой. Порою мне сложно распознать, о чем этот молодой человек думает, но для всех сын Анжелики Львовны создает впечатление неунывающего королевского шута. Но и у шутов бывает своя боль.
* * *
Церемония проходит в небольшой беседке за основным куполом ресторана. Руслан Фаритович и Анжелика стоят под аркой из живых цветов, и я впервые вижу, как лицо отца Демьяна смягчается. Он смотрит на Лику так, будто она — его последний шанс на счастье.
Анжелика смеётся, когда регистраторша говорит что-то официальное, и я слышу, как Вадим шепчет Демьяну: «Смотри, моя мама счастлива.
