две. — Откуда знаешь, Ва-а-адик?
— Демьян рассказывал, — вру я. — Он много о тебе рассказывал.
— Правда? — она жует конфету, и я вижу, как её настроение улучшается с каждым кусочком шоколада. — А что он говорил?
— Что ты красивая. Талантливая. Что у тебя отличное чувство стиля, — я оглядываю её кислотно-розовое платье и лямки от бюстгальтера, которые вылезают наружу. — Вижу, не соврал.
Девушка краснеет. Делов то. Стоит понизить тембр, выдавить пару ласковых, и ты уже обалденный-невъебенный. На её щеках появляется румянец, и я понимаю, что попал в точку. На колени, сука.
— А он не говорил, почему мы расстались? — спрашивает Алёна с набитым ртом.
— Да-да. Говорил, — киваю я. — Сказал, что это была его самая большая ошибка в жизни. Что он был молодой и глупый. Что не ценил тебя.
— Точно, — Алёна вздыхает. — А я его так любила, я же была его первой партнершей по съемкам…
— Верю, — я подливаю ей чаю. — Ты такая… самоотверженная.
Самоотверженная шлюха, которая хочет ободрать моего брата как липку. Но я этого не говорю и не допущу, так как Демьян, хочу я того или нет, теперь моя семья. Я улыбаюсь и пододвигаю к ней третью конфету.
— Ты, кстати, где планируешь жить? — спрашиваю я. — С ребенком?
— Не знаю, — она вздыхает. — Разведу Дёму купить мне квартирку где-нибудь рядом с вами, небольшую. Квадратов сто двадцать будет достаточно… У него же деньги есть, да? Я так поняла, вы тут не бедствуете.
— Не бедствуем, — киваю я. — Но и не шикуем. Квартира, вон, от родителей осталась. Ремонт старый.
— А мне казалось, дорогая, — она оглядывает кухню. — Евроремонт, техника…
— Китайский ремонт, — отмахиваюсь я. — Все дешевое. Фейк. Демьян любит казаться, а не быть.
— Правда? — Алёна разочарованно хмурится.
— Правда. У него, знаешь, сколько кредитов? Два или три. Один на машину, второй на татуировки, прикинь. Ну и раскулаченные кредитки я не считаю, сама понимаешь. Расплачивается до сих пор.
— А я думала…
— Вот и не думай, — я похлопываю её по руке. — Ты лучше о себе думай. О ребенке. Найди нормального мужчину. С квартирой. С деньгами. Чтобы и тебя, и малыша обеспечил. Мой тебе совет, дорогуша, пока есть время, подложись под кого-нибудь побогаче.
Она молчит. Я вижу, как шестеренки в её голове начинают крутиться. Она пересчитывает свои шансы, прикидывает, стоит ли связываться с Демьяном, если у него нет денег.
— А ты? — спрашивает она неожиданно. — У тебя есть девушка?
— Нет, — честно отвечаю я. — Я свободен. Как ветер.
— И как же ты живёшь без любви? — она придвигается ближе.
— Терплю, — я делаю грустное лицо. — Страдаю… От мозолей на правой ладошке. Но есть же левая, так что я не унываю. Но ничего, прорвемся.
— Бедненький, — она кладет руку на мою. — Может, нам стоит… поддержать друг друга?
О, нет. Только не это.
— Алёна, — я мягко убираю руку. — Ты беременна от моего брата. Даже если он не признает ребенка, я не могу… это будет неправильно.
— Почему? — она надувает губы. — Вы же не кровные родственники. Какая разница?
— Разница в том, что я себя потом возненавижу, — говорю я. — И ты себя возненавидишь. И ребенок, когда вырастет, узнает, что его мама сначала хотела охмурить одного брата, а потом переключилась на второго, пускай и сводного. Это некрасиво.
— Ты прав, — она вздыхает. — Я как-то не подумала.
Неужели, блять!
— Вот видишь, — я встаю. — Ты хорошая девушка, Алёна. Просто запуталась. Иди домой, отдохни. Сделай тест. Успокойся. А завтра придешь снова, и мы все обсудим. Как взрослые люди.
— А Демьян?
— Демьян вернется к утру. Он долго не задерживается на соревнованиях. Не любит.
— Ладно, — она поднимается, поправляет платье. — Спасибо тебе, Вадим. Ты такой… понимающий.
— Всегда пожалуйста, — я провожаю её до двери.
Она берет чемоданы, я помогаю донести до лифта. Дверь закрывается, и я наконец выдыхаю.
— Чтоб тебя, — бормочу я. — Явный же капкан. Как только мужик слышит «я беременна», у него мозг отключается. Хорошо, что я не такой. Н-да, ну и дела.
Я возвращаюсь в квартиру, иду в свою комнату. Достаю телефон. Смотрю на сообщения от Демьяна.
«Я у Сони. Спасибо, брат.»
«Должен будешь, брат.»
Я усмехаюсь. Брат. Мой старший брат, который влез в окно к девушке на третьем этаже, чтобы помириться. Который бросил все и побежал к ней, потому что она написала «давай поговорим».
Идиот. Любовь убивает. Рано или поздно.
Я ложусь на кровать, смотрю в потолок. Вспоминаю Соню. Её светло-серые глаза, когда она с обожанием и трепетом смотрела на Демьяна. Её улыбку, когда она думала, что никто не видит. Её смех, который я слышал из-за стены.
— Она тебя любит, дурак, — говорю я пустоте. — А ты бегаешь от каких-то Алён. Имбецил.
Но в груди что-то ноет. Зависть? Ревность? Или просто тоска по тому, чего у меня никогда не было? Не знаю. В венах будто кровь не бьется, когда не задумываюсь об этой милашке.
Я беру телефон, открываю чат с Соней. Смотрю на её аватарку — смешное фото с толстым рыжим котом на голове. Печатаю сообщение: «Сонь, он хороший. Не гони его. Он тебя любит больше, чем ты думаешь. P.S. Если обидит — скажи, я ему ноги оторву и в задницу засуну.»
Отправляю. Через минуту приходит ответ: «Спасибо, Вадим. Я знаю. И не надо ничего рвать, потому что он мне нужен целым.»
Усмехаюсь. Какая заботливая. Он ей нужен. Не я, увы.
«Тогда береги его. А то у нас на него планы.»
«Какие планы?»
«Сделать из него человека. Ты уже начала. Продолжай в том же духе.»
Она не отвечает. Наверное, целуется с моим братом. Или ругается. Или то и другое одновременно.
Я выключаю свет, закрываю глаза. Очередной бездарно прожитый день в четырех стенах. Но сегодня — сегодня я сделал доброе дело. Помог брату. Спас его от алчной стервы. И, возможно, облегчил кому-то жизнь.
— Ты молодец, король ринга, — говорю я себе. — Ты просто замечательный брат… и друг.
Застряла же Софушка в моих мыслях занозой…
Я выключаю свет, закрываю глаза. Очередной бездарно прожитый день в четырех стенах. Но сегодня — сегодня я сделал доброе дело. Помог брату. Спас его от алчной стервы. И, возможно, облегчил кому-то жизнь.
— Ты молодец, король ринга, — говорю я себе. — Ты просто замечательный брат… и друг.
Застряла же Софушка в моих мыслях занозой. Какой это силой меня так прибило?
Я лежу на спине, смотрю в потолок, которого не вижу, и пытаюсь понять, когда же это началось. Когда Хорошева перестала быть просто очередной «девушкой
