Оценщик фотографировала интерьер.
Когда Лена закончила, в зале повисла тишина. Козлов отложил ручку. Он посмотрел на неё, потом на Марка, который стоял неподвижно, как страж.
— Впечатляюще, — наконец произнес менеджер банка. — Для двух месяцев... очень впечатляюще. Но цифры...
Сердце Лены пропустило удар.
—...цифры покажет только время. Но визуальная часть... актив выглядит ликвидным.
Он закрыл папку.
— Мы вернемся к вам через неделю с решением. Но предварительная оценка... положительная.
Лена выдохнула. Воздух ворвался в легкие обжигающим потоком. Она почувствовала, как ноги становятся ватными.
Козлов поднялся.
— Спасибо за кофе. И за работу.
Когда дверь за ними закрылась, Лена опустилась в ближайшее кресло. Она закрыла лицо руками.
— Положительная, — прошептала она. — Он сказал положительная.
Марк подошел к ней. Он опустился на корточки перед ней, беря её руки в свои.
— Я же говорил, — тихо сказал он. — Мы справились.
Лена посмотрела на него. Слезы радости текли по щекам, но она не вытирала их.
— Мы, — повторила она. — Спасибо, Марк.
— Не благодари, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила всё помещение ярче любых ламп. — Теперь можно и выспаться.
Лена рассмеялась сквозь слезы.
— Да. Но сначала...
— Сначала? — переспросил Марк.
— Сначала кофе. Настоящий. Для себя.
Марк поднялся, потянул её за собой и обнял. Крепко, так, что она почувствовала каждый его вдох.
— Для себя, — согласился он.
За окном сияло утро. Шторм остался в прошлом. Впереди была новая неделя, новые трудности, но сейчас, в эту секунду, они победили. И это было самое важное.
Глава 40: Неделя тишины
После ухода банкиров в магазине повисла особенная тишина. Не та напряженная, что была перед встречей, а мягкая, обволакивающая, как теплое одеяло после долгой болезни. Лена стояла у окна, глядя, как черный седан Козлова медленно отъезжает от бордюра и исчезает за поворотом набережной. Только когда машина скрылась из виду, она выдохнула, осознав, что все это время неосознанно задерживала дыхание.
— Уехали, — констатировал Марк, подходя к ней сбоку. Он не касался её, но она чувствовала тепло его тела.
— Уехали, — повторила Лена, поворачиваясь к нему. — И сказали «предварительно положительно».
— Это значит «да», — уверенно сказал Марк. — Козлов не стал бы тратить время на кофе и круассаны, если бы решил нас зарубить. Он бюрократ, но не садист.
Лена улыбнулась, и эта улыбка была уставшей, но искренней.
— Спасибо тебе, Марк. Без тебя я бы...
— Тише, — он мягко прижал палец к её губам. — Мы же договаривались. Никаких спасибо за то, что делается вместе.
Он убрал руку, но взгляд его остался теплым.
— Давай закроемся. Сегодня больше никто не придет. Оля забрала остатки выпечки, книги расставлены. Магазин может отдохнуть.
— А мы? — спросила Лена.
— А мы поедем ко мне, — сказал Марк так просто, словно это было самым очевидным решением в мире. — У тебя дома холодно, котел опять барахлит. У меня есть камин, горячая вода и нормальная кровать.
Лена замерла. Переезд к нему. Это звучало как серьезный шаг. Но после той ночи, после признаний, после поцелуев в пыльном зале, это казалось не шагом в неизвестность, а возвращением домой.
— Поехали, — тихо согласилась она.
Дом Марка находился на окраине города, ближе к лесу, чем к морю. Это был небольшой деревянный сруб, который он построил сам пять лет назад, после смерти своего отца. Внутри пахло деревом, травами и уютом. Никаких лишних вещей, только необходимое: кухня, гостиная с камином, спальня и мастерская во дворе.
Лена прошла внутрь, снимая ботинки. Пол был теплым, с подогревом.
— Ванная справа, — сказал Марк, бросая ключи на тумбу. — В шкафу есть чистые полотенца. И футболки. Мои, конечно, но они чистые.
— Я запомнила размер, — усмехнулась Лена, вспоминая тот самый синий свитер, который она так и не вернула после шторма.
Марк улыбнулся в ответ и исчез на кухне.
Лена зашла в ванную. Пустила воду. Смотрела на свое отражение в зеркале. Глаза были красными от усталости, но в них горел огонь. Она узнавала себя. Ту себя, какой была до Москвы, до Вадима, до неудач. Но сильнее. Закаленнее.
Когда она вышла, одетая в его просторную черную футболку и спортивные штаны, в гостиной уже горел камин. Марк сидел на полу перед огнем, подливая вино в два бокала.
Лена села рядом, поджимая ноги под себя. Он протянул ей бокал. Их пальцы соприкоснулись, и эта искра была уже привычной, домашней.
— За что пьем? — спросила она.
— За тишину, — сказал Марк, поднимая свой бокал. — За эту неделю, которая будет перед решением. Чтобы она прошла спокойно.
Они чокнулись. Вино было терпким, согревающим.
— Марк, — Лена сделала глоток и посмотрела на огонь. — А если они откажут? Через неделю.
Марк помолчал, глядя на языки пламени.
— Тогда мы подадим апелляцию. Найдем другого инвестора. Я заложу свою мастерскую.
Лена резко повернулась к нему.
— Ты с ума сошел? Мастерская — это всё, что у тебя есть. Твой бизнес, твоя независимость.
— Независимость без тебя мне не нужна, — спокойно ответил он. — Я уже жил десять лет без тебя. Это было слишком дорого. Я не хочу платить эту цену снова.
У Лены сжалось горло. Она поставила бокал на пол и придвинулась к нему ближе.
— Я не позволю тебе жертвовать собой, — твердо сказала она. — Если банк откажет, мы придумаем что-то еще. Но я не возьму у тебя мастерскую.
— Тогда не давай им повода отказать, — Марк положил руку ей на плечо. — Ты была великолепна на встрече. Уверенная. Ты говорила как владелец, как хозяин этого места. Это они видели.
— Я чувствовала себя уверенной, потому что ты стоял за спиной, — призналась Лена.
— Это и есть партнерство, — Марк повернулся к ней лицом. В свете огня его глаза казались почти золотыми. — Я твоя опора, ты — мой компас. В Москве ты потеряла направление. Здесь ты его нашла.
Лена покачала головой.
— Я нашла не направление. Я нашла тебя.
Марк усмехнулся, но в улыбке не было иронии. Только нежность.
— Это одно и то же, Ленка.
Он наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко. В этом поцелуе не было той лихорадочной страсти, что охватывала их в магазине. Это было спокойное, уверенное слияние. Обещание.
Лена ответила ему, запуская пальцы в его волосы. Они опустились на мягкий ковер перед камином, и огонь отбрасывал на стены длинные, танцующие тени.
В эту ночь они не спешили. У них была впереди целая неделя ожидания, и они хотели запомнить каждую секунду этого вечера.
Неделя тянулась медленно, словно время решило проверить их на прочность.
Каждое утро Лена просыпалась с мыслью
