Все ходят, делают вид, что работают, но каждый второй в полушаге от того, чтобы залипнуть носом в стеклянную перегородку и высматривать новые подробности.
Ровно в час двери парадного холла раскрываются... и появляются они.
Яна и Диана.
Идут под руку синхронно и размеренно, о чем-то тихо перешептываясь. Диана в свободной кофте и прямых брюках, длинные пышные волосы переброшены через плечо. Яна — коротко стриженная и, как обычно, лохматая, в своём привычном унисекс-луке, только сегодня аккуратнее, чем обычно.
Если не знать контекст, можно подумать, что это сёстры, которые всю жизнь ходили по магазинам вдвоём и выбирали вещи из одной секции. И вообще вместе они смотрятся как две версии одной и той же девушки из параллельных миров.
Весь офис расцветает пятнами любопытных лиц, выглядывающих там и сям, чтобы посмотреть на них невзначай. Люди притворяются, что заняты, но взгляды цепляются за них повсюду, как липучки.
Яна что-то тихо шепчет, наклонившись к Диане. Диана чуть хмыкает и гладит её по плечу так буднично, будто это самый обычный жест в мире.
И, честно, у меня внутри всё плавится от облегчения. Это работает.
Это реально работает.
Слева от своей стойки я слышу шёпот девушек из отдела маркетинга:
— А что, правда сестра?
— Да ты что! А я думала...
— Господи, да все думали...
Сзади кто-то виновато откашливается — видимо, человек, который больше всех вчера болтал об испорченном мальчишке-курьере, втянувшем Короленко в грязную историю.
Ну да. Сейчас уже никто не рискнёт это вслух повторить.
Диана ловит чей-то взгляд, тепло улыбается, на секунду задерживает взгляд на сотрудниках ресепшена, задержавшись немного на непривычно пришибленной Маргоше, и кивает:
— Добрый день. Мы тут с Яночкой пройдёмся чуть-чуть?
— Конечно… конечно… — отвечает та, цепляясь глазами за обеих сестер и жадно сравнивая их черты вживую.
Мы с Юлькой стоим чуть в стороне. Она толкает меня локтем и шепчет:
— Ты погляди на них... ну вылитые. Если бы я не знала, я бы тоже поверила сразу.
— Ага, — улыбаюсь я. — Они действительно просто... две сестры.
«И дочери своего слишком скрытного отца», — добавляю мысленно с тихим вздохом.
Хотелось бы мне знать, по какой причине он до сих пор не афиширует своё родство с ними...
Юлька закатывает глаза:
— Всё гениальное просто! Даже если гениальность принадлежит Короленко.
Я фыркаю и тихонько присоединяюсь к Яне с Дианой в лифте под предлогом доставки бумажек на подпись в бухгалтерию.
Наверху девчонки неспешно прогуливаются вдоль зоны переговорок возле отдела продаж. Народ пытается выглядеть максимально занятым, но глаза...
Все глаза смотрят на них.
В основном женщины переглядываются между собой с выражением «да, всё логично». Мужчины — с выражением «так, я тут ни при чём, я вообще всегда всё понимал и в чушь про ориентацию Артура Георгиевича не поверил».
Диана мягко прижимает Яну к себе, спрашивает вполголоса:
— Ты нормально? Не устала?
— Не устала, — шепчет Яна. — Тут просто... шумно.
И это «шумно» ловит человек пять рядом, и на их лицах возникает мысль: «Смотрите! Она правда девушка! Ну вот же!»
Почти у каждого в голове проходит одинаковый сценарий: да, я тоже изначально сомневался… ну да, пожалуй… ну конечно же я видел, что она девочка. И никто, естественно, не признается, что полгода называл её парнем и не видел разницы.
Юлька тихо ржёт под нос:
— Ну всё. К вечеру все будут рассказывать, что они вообще с первого дня всё знали. А Маргоша станет виноватой. Законы сплетен жестоки.
Я пожимаю плечами:
— Главное, что все наконец отстанут от Яны.
Тем временем Диана и Яна поднимаются этажами выше, где сидит часть руководителей. Там сразу начинается «естественная встреча»: кто-то спрашивает, не холодно ли Яночке, а то бледненькая, кто-то шутит, что теперь всё встало на свои места, кто-то просто улыбается.
Всё спокойно, мягко, без сарказма и домыслов. Как будто весь офис вдруг единогласно решил: «Мы всё и так знали, просто помалкивали, а так у нас всё логично и прозрачно».
К обеду ситуация начинает окончательно оседать.
К трём часам — стабилизируется.
К четырём — превращается в фоновый факт, как погода.
К пяти — никто уже не помнит, что утром была вообще дилемма.
И самое смешное — ни одна из наших самых болтливых и острых на язык дам не готова признаться, что заблуждалась. Все, как одна, выбирают удобный вариант:
— Да это всё Маргоша наушничала. А я-то сразу поняла, что она девочка.
— Я вообще всегда говорила, что они чем-то похожи друг на друга.
— Да там видно было сразу...
Женский коллектив — это восхитительная штука. Сплетни в нем, как воздушный шарик. Только дай ему направление, и он сам долетит, куда надо.
Юлька подходит ко мне с кофе:
— Ну что? Миссия выполнена?
— Вроде да, — говорю я. — Осталось только, чтобы Маргоша сегодня вообще язык прикусила.
— О-о-о, — ухмыляется Юлька. — Это будет самое интересное.
Глава 19. Бумеранг для Маргоши
К шести вечера офис уже похож на остывающий суп: шум есть, но слабый, редкий, разговоры негромкие — сплошные остаточные колебания после дневного безумия. Люди собирают вещи, складывают кружки, лениво проверяют почту «на всякий случай», хотя уже ни у кого нет мозгового ресурса воспринимать хоть одно служебное слово.
Я и сама тоже подустала.
День был длинным, насыщенным, громким и эмоциональным. Руки работают автоматически: собрала бумаги, выровняла стопку ладонью, проверила подписи, взяла ручку. Надо пройтись по отделу продаж — кое-что отдать на подпись, кое-что забрать.
Иду мимо переговорок — посмотреть, не остался ли кто-то из руководителей, чтобы забрать подпись сразу.
Коридор там всегда чуть темнее и тише в это время дня. Интересно, почему? Лампы вроде одинаковые, но атмосфера совсем иная. Будто стены глухо вздыхают, что все наконец идут домой.
За одной стеклянной дверью вижу две пары мужских ног — стоят или сидят, судя по расстоянию, ближе к столу. Слышно тихий, низкий гул мужских голосов, спокойный, деловой.
Наверное, сводят что-то перед выходными: договор, заявку, отчёт. Может, бухгалтерия с продажами согласовывают что-то...
Я и особого-то внимания не обращаю, но затем сама собой вдруг притормаживаю.
Наверное, из-за ботинок.
Странная мысль, но именно по ботинкам иногда людей и узнаёшь.
Эти — строгие, чёрные, тяжёлые, с матовым блеском, — очень похожи на те, в которых я пару раз видела Батянина.
Я хмыкаю про себя: ну чудесатые мы, люди, существа — видим два похожих предмета и сразу фантазии разгоняются. Кто угодно может носить дорогую черную классику в конце-то концов...
