руками. Наверняка оправдывает свою любимицу-подхалимку Маргошу: мол, пятница, девчонки думали, что никого нет.
Не слушая его, Батянин молча выходит. Затем останавливается на секунду, чтобы посмотреть на меня.
И как посмотреть!
Не как начальник.
Не как человек, который контролирует всё вокруг.
Этот взгляд — другой. Внимательный... волнующе чёрный и глубокий... и что-то в нём есть такое... что я даже не хочу пока называть...
Нет, хочу, очень хочу!
Но так боюсь поверить в это невероятно жаркое, горячее восхищение в его глазах, что у меня просто крыша едет...
А ладони так и вовсе вспотевают от горячего прилива крови, не говоря уже о лице. Стою перед ним вся красная, как перезрелый помидор. Смутилась, как девочка!
Лиза-героиня, называется...
Батянин смотрит на меня так неприлично долго, что Акулов позади него начинает кашлять, стремясь прервать затянувшуюся неловкую паузу.
И снова предпринимает попытку оправдать Маргошу, чтобы спасти свое лицо перед генеральным:
— Андрей Борисович, ну... сами понимаете. Пятница. Маргарита думала, что этаж пустой, вот и глупости наболтала...
Батянин никак не реагирует.
Он молчит еще секунду, затягивая меня в свой взгляд так, что теперь томительно горячая волна прокатывается не только по мокрым ладоням, а вообще по всему телу, заставив дрогнуть мои ослабевшие колени.
А затем наконец говорит ровно:
— В понедельник подготовьте новый регламент по первому этажу. Необходимо разграничить обязанности офис-менеджеров. Офисное сопровождение переключите полностью на Елизавету. Юлию поставьте ей в помощь. Ресепшен выводим в отдельный блок: пропуска, журналы, учёт, отчётность. Только они. Никаких смешанных задач.
У Акулова округляются глаза.
— Понял... То есть... Елизавете поручаем всё офисное?
— Да. Она справится лучше всех.
— Тогда нужны будут чек-листы по зонам и сроки реакции по заявкам, — бормочет Акулов, явно перестраивая процессы в голове. — В понедельник на планерке мы всё обсудим с Елизаветой.
У меня перехватывает дыхание от неожиданности.
Батянин поменял мои рабочие будни так просто. Так спокойно... и при этом всё продолжает смотреть и смотреть, сводя с ума своим взглядом и глубоким низким голосом.
Ох, Андрей Борисович, что же вы творите с бедной Лизой? Сжальтесь уже надо мной, пока до обморока не дошло!
И почему только я сама не могу отвести от него глаз? Гипнотизер, блин...
Присмиревший Акулов снова откашливается и записывает что-то в телефон. А Батянин наконец медленным прощальным кивком прерывает наш мучительно сладкий контакт...
И уходит прочь, оставив меня стоять на подрагивающих ногах.
Глава 20. Недосказанное
Утро начинается с того, что я стою на ресепшене и листаю новое приглашение, аккуратно вытащенное из конверта. Оно плотное, белое, строгий шрифт, ни сердечка, ни завитушек — всё по-деловому.
«Приглашаем вас на свадьбу Яны Абзамук и Артура Короленко. Место проведения, дата...» и так далее.
Читаю раз, читаю два.
Ощущения странные: меня позвали не на какой-то там корпоратив, а в узкий круг, почти по-семейному. И если бы не подпись «С уважением, семья Короленко», я бы подумала, что ошиблись адресатом.
Новость про свадьбу уже гуляет по коридорам, как исключительное событие: ещё один из семерых боссов совета директоров женится, и не на ком попало, а на нашей Яне, да ещё такой по-кавказски широкой свадьбой, что обсуждать будут месяц.
На ресепшене сегодня дежурю я.
Впрочем, уже не впервые. После реорганизации, когда офис-менеджеров разрулили по зонам ответственности, я стала тем человеком, который встречает всех, кто входит в «Сэвэн». Гости, курьеры, клиенты, даже сотрудники — все сначала идут ко мне, а потом уж по своим делам.
Юлька болтается рядом — на телефоне, в почте, чуть сбоку, но всегда на подхвате, если надо заменить. И сегодня с утра ей всё не сидится, вертится, как юла, в полном соответствии со своим именем
— Лиз, покажи-ка! — тянет конверт из моих рук. — Слушай, настоящее приглашение… Круто! И ты не дрожишь? Сам Артур Георгиевич зовет...
Я усмехаюсь, забирая бумагу обратно.
— Чего дрожать? На свадьбу зовут, а не на казнь. К тому же, это Яна настояла.
— Не притворяйся, я тебя знаю! — Юлька щурится. — Ты нервничаешь. Как не крути, новое платье, незнакомые люди, все дела...
— Ладно, ты права, — вздыхаю я. — Нервничаю, куда же без этого. Не каждый же день на свадьбу приглашают? Но зато отдохну от офиса.
К нам подходит курьер с коробкой документов, Юлька кивает ему в сторону кладовой, а я беру подпись и жду, когда он уйдёт.
Мне до сих пор непривычна ведущая роль на первом этаже. Раньше за стойкой всегда была Маргоша, но теперь у неё другой график — бумажки, таблицы, отчёты, встречи с начальниками. По сути, лишили главного: общения, сплетен, возможности держать руку на пульсе.
Она теперь постоянно хмурая, только и делает, что жалуется на жизнь каждому, кто оказывается в зоне ее досягаемости.
— Всё катится к чертям, — бурчит недовольно, когда я прохожу мимо нее к кофеавтомату. — Офисная жизнь вымерла, все по новым правилам, все такие важные, а до людей никому нет дела. И вы с Юлькой туда же...
Я спокойно наливаю себе кофе и улыбаюсь:
— А я тут при чём? Решения не я принимаю.
Маргоша морщится и уходит в свой угол. Иногда по старой памяти осторожно переписывается со сплетницами из токсик-чата и строчит жалобы уже им о том, как ей скучно, как урезали полномочия и как несправедливо, что «теперь у Лизы власти стало слишком много, слова лишнего не скажи, и такими темпами она скоро на шею всем сядет».
Я вижу всё это, но не реагирую. В конце концов, теперь я отвечаю только за ресепшен, заявки и гостей, а не за весь офис. И если у кого-то в голове живет помойка, то это проблема лишь обладательницы этой помойки, а не окружающих.
А дел у меня теперь и правда много. Люди приходят решать разные вопросы, кто-то смеётся, кто-то нервничает. Юлька раз за разом подсовывает мне то заявку на доставку, то электронный ключ от нового кабинета и шутит:
— Ты уже, наверное, и за охрану скоро будешь отвечать.
— Только не это, — смеюсь, подмахивая очередную бумажку.
В коридоре появляется менеджер из снабжения, машет мне рукой и зовёт:
— Лиз, у нас лампа перегорела в пятом кабинете! Я техподдержку нашла, но мне сказали «обязательно уточнить у Лизы». Это вообще как понимать? Ты у нас теперь хозяйка всего офиса, что ли?
Юлька прыскает:
— Ага! Вот видишь? Ты теперь не офис-менеджер. Ты хозяйка офиса. Хозяйка! Хозяйка всего этого государства с кафельными полами!
— Ты ещё корону мне на лбу нарисуй, —
