class="p1">Собираюсь идти дальше, но тут совсем рядом раздаётся шипящее:
— Да я тебе говорю, Оль, это всё как-то... ну... не знаю! Странно это!
Я сразу угадываю голос.
Маргоша. Ну конечно, кто же ещё может так эмоционально извергать слова, будто они ей мешают дышать?
Она стоит возле переговорки с Олечкой-менеджером, которая вечно переживает, что где-то что-то неправильно внесла в систему.
Я прижимаю стопку своих бумаг к груди и хмурюсь. Потому что Маргоша шепчет так возмущенно, что в гулком полупустом помещении слышно ее за квартал:
— Понимаешь, Оль, теперь получается, что я виновата! Я! Хотя я просто делилась впечатлениями! А теперь все ходят, косо поглядывают... Как будто я придумала эту историю про парня!
Олечка осторожно замечает:
— Ну... ты же громче всех говорила, что курьер...
Маргоша фыркает и возмущенно взмахивает руками.
— Так это когда было-то! Сто лет назад! И потом, все думали так же. Просто я озвучила. Кто вообще мог знать, что сегодня у неё найдётся сестра со связями из совета директоров?! А теперь — оп! — и «Яна», и «сестра Дианы», и документы поменялись! Как это вообще возможно?
Я машинально поднимаю голову.
— Какие документы? — спрашивает Олечка.
— Ты что, не видела? — Маргоша почти шипит. — Вчера в системе, где у нас курьеры, было «ЯН Абзамук». А сегодня уже «ЯНА Абзамук»! И всё! Люди-то не дураки, Оль. Понимают, что кто-то что-то махнул. А теперь все делают вид, что всегда знали. И что виновата я одна!
Я тихо выдыхаю через нос.
Ну конечно. Маргоша бы и землетрясение назвала личной атакой, если бы у него была фамилия.
Олечка, нервно оглядываясь, тихо говорит:
— А ты уверена про документы? Может, ты вчера ошиблась... Там задержка бывает в системе...
— Ошиблась?! — Маргоша вскидывается, еще больше повышая голос. — Да я всю жизнь в офисе крутилась, я такие изменения за версту вижу. И не надо мне рассказывать, что это случайно. В такой день? Когда появляется сестра? Да ладно! Это ж как надо уметь... И вообще, у меня сейчас большие сомнения, что они родные сестры! Ты видела эту Диану? Волосы до талии, девушка как девушка, ухоженная! А эта... ну ты же знаешь. Я бы тоже документы поменяла, если бы хотела выдать чужую за родственницу!
Я слышу, как один из мужчин в переговорке резко встаёт, прервав свою беседу.
Оборачиваюсь и мгновенно узнаю через матовое стекло атлетически высокий силуэт. Даже расплывчато. Потому что я знаю эту широкую линию плеч. Знаю эту манеру держаться — ровно и властно.
Это Батянин.
Он стоит у стола, секунду назад оборвав фразу. В руках сжимает папку, взгляд — тяжёлый и сосредоточенный. Он слышал. Всё слышал. И, кажется, собирается выйти.
Его собеседник — кажется, Акулов, — стоит рядом, тоже напряжённый, но пока молчит.
И я буквально чувствую, как воздух между нашим коридором и переговоркой становится плотнее. Ну еще бы, ведь этот мужчина, привыкший держать эмоции под контролем, сейчас услышал не самые приятные слова о собственной дочери...
И теперь стоит так, будто собирается выйти.
Я даже дышать перестаю на секунду.
Это ужасно неловкий момент для генерального. Он не может сейчас выйти в коридор и начать разборки с двумя болтушками, которые сами не понимают толком, что несут.
Это выглядело бы глупо, слишком мелко для его уровня! А еще это спровоцирует сплетни похлеще предыдущих. Завтра весь офис будет смаковать шепотом «гендир вмешался в сплетни, значит, что-то точно нечисто».
Батянин знает это, как и я сама, потому что именно так работает мышление толпы. Но всё равно готов вот-вот вмешаться, наплевав на свою загадочную конспирацию родственных связей.
Я чувствую это.
И тогда, даже не задумываясь, делаю решительный шаг вперёд.
— Девочки, — говорю небрежно. — Вы чего так расшумелись? Все уже домой идут, а у вас тут сериал.
Маргоша поворачивается и недовольно зыркает на меня:
— И что? Мы тут... ну... обсуждаем просто, что странно всё!
— Угу, — киваю с готовностью. — День действительно странный. Взбаламутил офис так, что у всех мозги вскипели. Но ты-то чего, Маргош, до сих пор переживаешь?
Она сразу надувается:
— Да я не переживаю! Я просто хочу понять, как это вообще возможно! Сначала Ян, потом Яна, потом сестра, потом документы поменялись... Люди же не глупые, понимают, что что-то точно нечисто!
Я стараюсь смотреть на нее без особых эмоций и равнодушно пожимаю плечами.
— Ну да, бывает и такое. Приходит кто-то тихий, молчаливый в унисексе, и люди делают выводы сами. Бывает, что документы обновляют позже, чем человек приходит. Бывает, что мы всё читаем мимоходом и уверены в своей правоте. Бывает, что совпало неудачно.
Маргоша моргает. Кажется, недоумевает, что я не высмеиваю её, не задвигаю, как она ожидала, а просто... нейтрализую.
— Так ты хочешь сказать, — она сердито скрещивает руки на груди, — что это всё случайность?
— Я хочу сказать, — отвечаю очень мягко, — что не всё в офисе — заговор. Иногда люди просто живут, как могут. Не все обязаны отчитываться перед нами, кто им родственник и что у них в документах. И уж точно никто не обязан проходить через коллективное «а ну покажи своё лицо поближе, чтобы мы разобрались, кто ты».
Олечка торопливо поддакивает, как будто у нее на душе отлегло, и охотно поддерживает мои слова всем своим видом.
— Да-да. И правда. Всё уже понятно. Девочка тихая. Никакой интриги. Мы-то сами сегодня с ума чуть не сошли, правда, Марго?
Ясное дело, никому неохота неприятностей. А Маргоша, донельзя разьяренная сегодня своим неожиданным статусом козла отпущения, опрометчивой болтовней легко может навлечь на всех новые проблемы.
Маргоша косится то на нее, то на меня, и в ее глазах наконец-то мелькает неуверенность. Ага, вот и мозги включились.
— Ладно, ну... может, я погорячилась немного, — бурчит она, заметно сбавив тон.
— Это нормально, — киваю я безразлично. — У всех иногда язык быстрее головы работает. Главное, что сейчас уже всё понятно. Девочка тихая, да. Но ничего такого не было. И никто тебя не обвиняет. Просто день такой. Усталость у всех.
— Ладно, — Маргоша раздраженно встряхивает волосами и отворачивается. — Фиг с этим, надоело в офисном токсе вариться. Пойду в клуб тут рядом. Хоть в пятницу вечером нормально стресс сниму! Оль, ты со мной?
— Да-да-да... — Олечка тоже собирает сумку.
Когда они уходят по коридору, болтая уже об «антистресс-коктейлях», которые собираются заказать, так и не заметив, в какую лужу чуть не сели, я невольно смотрю на стекло переговорки.
Там всё еще стоят два мужских силуэта.
Акулов что-то говорит Батянину, виновато разводя
