жидкости.
Запах морского бриза усиливается, а затем я чувствую, как к тыльной стороне моей ладони — той, которой я сейчас вцепилась в свое колено, — прикасается что-то холодное и твердое.
Желудок делает кульбиты, когда я разворачиваю кисть ладонью вверх. В мою руку вкладывают ножку бокала. И как только мои пальцы сжимаются, чтобы удержать его, этот свежий, солоноватый аромат тут же улетучивается.
Медленно я подношу бокал ко рту, касаясь губами его края. В данных обстоятельствах — с завязанными глазами, запертая в комнате с незнакомцем — пить все, что мне предлагают, было бы глупо. Просто идиотизм. Но с другой стороны, мы в приватной комнате. Одни. Ему не нужно меня накачивать, чтобы причинить вред. Он мог бы сделать со мной практически все, что угодно. Кто его остановит?
Я делаю маленький глоток. Это вино. Сухое и довольно терпкое. Я делаю еще глоток и невольно морщусь.
— Спасибо. Просто… я не особо люблю вино, — бормочу я, осторожно наклоняясь, чтобы поставить бокал на пол, к своим ногам.
Мой гость по-прежнему молчит. Рассеянно я пытаюсь оглядеть комнату, хотя повязка не дает ничего увидеть. Но мое тело работает на автопилоте. В голове пусто. Что мне теперь делать? Продолжать трещать о том, что я смотрю?
— А еще я смотрела… Ой, как это называлось? Уф! Не помню. Фэнтезийный сериал по книге. Вышло всего два сезона, но мне очень понравилось. Его закрыли. Вообще-то, я только вчера видела анонс. Сериал, ну, он был о группе…
Я говорю. Я говорю часами. Часами, которым не видно конца. Говорю… ни о чем. Просто бессвязные, бесполезные вещи. Но я продолжаю говорить. О фильмах. Сериалах. Книгах. О чем угодно, что приходит в голову. Я даже рассказываю ему о своей чуть не случившейся ссоре с библиотекаршей из нашего местного филиала. О том, как мы спорили о достоинствах нового криминального триллера моего любимого автора, который выходит в следующем месяце. И как я убиваюсь из-за того, что список ожидания на эту книгу длиною в милю, так что мне придется ждать целую вечность, прежде чем я смогу ее прочитать.
— Только надеюсь, там не будет жуков. — Я передергиваюсь. — В прошлой книге была сцена, где пауки ползали по трупу, и мне пришлось ее пропустить. Насекомые меня бесят. А в первой книге серии были тараканы и…
Мой голос — единственное, что звучит в комнате. Больше никакого шороха одежды. Никакого звона или лязга. Ничего от моего гостя или со стороны того места, где он сидит. Только тишина.
Пока я пересказываю сюжет еще одного детектива, который читала сто лет назад, в дверь громко стучат. Звук раздается где-то за моей спиной. У того входа, через который меня, видимо, ввела Мэгги. Мой пульс взлетает до стратосферы.
Проходит еще мгновение тишины, затем легкий шорох одежды. А потом шаги. Медленные. Тяжелые. Удаляющиеся все дальше и дальше. В направлении, противоположном стуку. Полы, видимо, не везде застелены коврами, поэтому шаги моего молчаливого гостя хорошо слышны.
Что они могут мне сказать?
Шаг широкий. Неторопливый. Думаю, мой гость высокий. Уверенный. Спокойный. В его походке нет и намека на нервозность.
Открывается дверь, но не та, что за спиной. А где-то впереди, в том направлении, куда ушел гость. В том направлении, куда я так напряженно пытаюсь посмотреть, хотя по-прежнему ничего не вижу. Видимо, в комнате два выхода.
На мгновение ничего не происходит. Снова воцаряется неподвижность.
Он смотрит на меня. Стоит прямо там, на пороге. Не знаю, откуда я это знаю. Просто знаю.
Затем тихий щелчок, и дверь закрывается.
И на этот раз в тишине остаюсь только я. В темноте.
Запах морского бриза исчез.
— У тебя все хорошо? — Веселый голос Мэгги заставляет меня вздрогнуть. — Теперь можешь снимать повязку.
Мои пальцы чуть-чуть дрожат, поэтому мне требуется несколько попыток, чтобы развязать шелковый узел. Когда я наконец стягиваю повязку, то щурюсь от хлынувшего в глаза света. Часто моргая, я жадно осматриваю комнату вокруг.
Обстановка элегантная, но без лишнего пафоса. Здесь нет ни намека на театральность, наоборот, комната кажется уютной и обжитой. Вдоль светло-серых стен тянутся многочисленные книжные полки, заставленные настоящими книгами, а не бутафорскими корешками для создания иллюзии. Кое-где книги в твердом переплете, попадаются и в мягком, одни задвинуты до упора, другие лежат плашмя. Тяжелые портьеры скрывают окно и вид из него. Бархатные, цвета густого бургундского вина. Посреди комнаты, друг напротив друга, стоят два дивана, а между ними — журнальный столик из красного дерева. Мягкая обивка в тон портьерам. Торшер у дивана, еще один в углу и настольная лампа у барной стойки освещают комнату. И только когда глаза привыкают к полумраку, я понимаю, что свет намеренно приглушен, создавая по-настоящему уютную атмосферу.
Не знаю, чего я, собственно, ожидала. Неужели думала, что комната будет выкрашена в красный? Может, повсюду черный шелк и кожа? Кнуты и цепи вокруг кровати с балдахином? Ничего подобного здесь нет. Комната больше смахивает на уютный читальный уголок, чем на обитель разврата. Всё до того обыденно. Роскошно, дорого — да. Но вполне обыденно.
— Как только переоденешься, та же машина, что привезла тебя, отвезет домой. Она ждет тебя во внутреннем дворе, — щебечет Мэгги, выводя меня из комнаты в коридор.
Пока мы идем в раздевалку, у нее звонит телефон. После того как она отвечает, ее радостный тон сменяется настороженностью. Она говорит немного напряженно. Наверное, собеседник дает ей какие-то указания, потому что она только и отвечает: конечно, сэр, и поняла, сэр. Она заканчивает разговор как раз тогда, когда мы добираемся до места.
— Ну как? — спрашивает она, и в ее голос снова возвращается прежняя бодрость. — Понравился вечер?
Я смотрю на свои руки, сжимающие шелковую повязку. Не уверена, что мне прямо понравилось, но было неплохо. Когда первый нервный мандраж прошел, находиться там стало гораздо легче. Просто болтать о всякой ерунде оказалось даже в каком-то роде разрядкой.
Я пожимаю плечами.
— Было нормально.
— Рада это слышать. — Она наклоняется ко мне. — Твой сегодняшний гость остался очень доволен твоим обществом и хотел бы встретиться с тобой снова. Ты как, не против? Но учти: он потребовал эксклюзив.
Я напрягаюсь.
— Что это значит?
— Ты не сможешь принимать других гостей. Только его. За это он предлагает бонус: пять тысяч долларов за каждый вечер, проведенный с ним. Но ты должна согласиться на его условия.
У меня перехватывает дыхание. Пять штук?
— И… и единственное, чего он от меня ждет, это… просто разговоры? И всё?
— Больше
