на новую территорию.
— Я согласна, хотя и сомневаюсь, что судебный запрет поможет, но все равно его получу.
Броуди многозначительно смотрит на офицера.
— Ну, ты же ее слышал, она сказала, что он все равно получит по заслугам.
Я толкаю его в бок.
— Это не его вина, — шиплю я.
Он ухмыляется, на самом деле ухмыляется мне своей сексуальной улыбкой.
— Никогда не говорил, что это так, детка, и пока он выполняет свою работу, у нас не будет никаких проблем.
Я бросаю на офицера извиняющийся взгляд.
— У меня есть все ваши данные, мисс Брэдли, я свяжусь с вами, когда у нас будет протокол, который необходимо будет подписать.
— Спасибо, — отвечаю я.
Броуди только хмурится, наблюдая, как он уходит.
— Я должна позвонить Итану, — бормочу я.
— С ним все в порядке. Когда я уходил, он был в спортзале, выполнял упражнения с Адамом.
— Он в спортзале? — спрашиваю я, в голове у меня все путается, поскольку я уверена, что у него сегодня нет тренировки. — Что он делает в спортзале?
— Я попросил его зайти после школы, чтобы знать, где он.
Мурашки пробегают у меня по спине. Он думает не только обо мне, но и о моем сыне.
— Ты беспокоился о нем?
Он хмурится, глядя на меня.
— Конечно, этот сумасшедший парень на свободе и...
Я прерываю его, прижимаясь губами к его губам и целуя его со всем, что у меня есть — облегчением, благодарностью, страхом, доверием…
— За что это? — он усмехается, когда мы отрываемся друг от друга, и убирает с моего лица выбившийся светлый локон.
Я пожимаю плечами.
— Это просто потому, что я тоже тебя люблю.
Глава 18
Броуди
— Расслабься, малышка, с ним все в порядке… Чад — засранец, но он, наверное, повел его в самый дорогой ресторан в городе, чтобы показать, какой он «хороший парень». С ним все в порядке, поверь мне.
Она издает смешок и кладет трубку.
— Он будет в шоке, когда получит счет, потому что этот парнишка ест как лошадь.
Я усмехаюсь. Надеюсь, так оно и будет. Оплатить смехотворно дорогой счет — это меньшее, что может сделать Чад после стольких лет отсутствия в жизни своего сына.
— Пойдем со мной на улицу. — Я встаю на ноги и протягиваю ей руку, чтобы она взяла ее.
— Я должна помочь Лив с уборкой, — возражает она, переводя взгляд туда, где Лив и Адам моют на кухне посуду и спорят.
— Нет, Адам проиграл пари, уборка — это теперь его дело.
Морган улыбается при мысли об этом, может, она и не очень хорошо его знает, но знает достаточно, чтобы понять, что он из тех, кто любит соревноваться и не любит проигрывать.
— Как он проиграл?
— Лив поспорила с ним, что он не сможет нанести два удара подряд с боковой линии. Он думал, что сможет. Но ошибался. — Я смеюсь.
Она берет меня за руку и позволяет отвести ее к двери в задней части гостиной.
— Так почему же она там помогает, если он проиграл?
— Потому что, — я похлопываю ее по кончику носа, — моя сестра любит все контролировать.
— Я все слышу, — кричит Лив из кухни.
— И, очевидно, у нее сверхъестественный слух, — ворчу я, когда Морган хихикает.
Я открываю дверь и выпроваживаю ее, прихватывая плед со стула у двери, когда мы выходим.
— Дети, будьте там в безопасности, — кричит Адам нам вслед, обнимая Лив за плечи и умиленно глядя на неё. — Они так быстро растут!
Лив закатывает глаза и сбрасывает его руку. Я усмехаюсь. Адам не устает выводить из себя мою сестру.
— Пошли. — Я тяну Морган за руку, и она следует за мной на веранду, вниз по лестнице, пока мы не оказываемся на лужайке. Я откидываю одеяло и жестом приглашаю ее сесть.
Она мило улыбается мне, ее прекрасные зеленые глаза сверкают в лунном свете.
— Здесь так красиво, — выдыхает она, когда я ложусь на одеяло рядом с ней.
Затем тяну ее за руку, и она тоже ложится, прижимаясь ко мне.
Я показываю на небо, на звезды, и она шепчет:
— Вау.
— Отсюда их видно лучше, чем у меня дома.
— Должно быть, все эти большие модные дома стоят у тебя на пути, — поддразнивает она.
Она указывает на небо и обводит пальцами какие-то фигуры.
— Это похоже на то, как если бы ты рисовал одну из тех картинок с точками, которые любил делать в детстве.
Я смеюсь и целую ее в лоб. Она продолжает водить пальцем по воздуху, а я наблюдаю за ней, пытаясь угадать, что она рисует, еще какое-то время, прежде чем ее рука снова опускается мне на грудь.
— Спасибо тебе за сегодняшний день, — тихо произносит она.
У меня на мгновение перехватывает дыхание, прежде чем снова выровняться.
— Я ничего не делал.
— Сделал. Ты отвез меня в участок, чтобы уладить дело с судебным запретом, убедился, что Итан в безопасном месте… ты первым вызвал копов.
— Все в рамках того, что положено приличному парню.
— Ты держал меня за руку... давал мне понять, что все в порядке, — шепчет она.
— Со мной ты всегда в безопасности, тебе не нужно благодарить меня за это.
— Может, ты просто перестанешь спорить и скажешь «всегда пожалуйста»?
Я усмехаюсь.
— Хорошо. Всегда пожалуйста.
Она улыбается, по-видимому, довольная.
— Наконец-то ты позволишь мне поблагодарить тебя должным образом или как?
Я не знаю, предлагает ли она что-нибудь такое, что могло бы заставить мои грязные мысли работать в полную силу, но это все равно не останавливает меня от этого.
— Что ты имеешь в виду? — задыхаюсь я, представляя ее в неприличных позах.
Она наклоняется и шепчет мне на ухо, и, черт возьми, если я думал, что у меня грязные мысли, то ее мысли просто вульгарные. У меня отвисает челюсть, и она хихикает.
— А ты как думаешь? — она невинно хлопает своими длинными ресницами.
— Я думаю, что не понимаю, какого хрена мы все еще делаем в доме моей сестры.
Она прикусывает нижнюю губу и очень медленно проводит рукой вниз по моей груди. Затем опускает пальцы по моему животу и ниже, к ширинке джинсов.
— Кто сказал, что мы должны уехать, чтобы повеселиться?
Я глубоко сглатываю. Мои бедра приподнимаются сами по себе, когда она расстегивает пуговицу и опускает молнию. Я на заднем дворе у своей сестры — мне определенно не следует сейчас думать обо всех возможных способах, которыми я мог бы трахнуть свою девушку, но я думаю. Думаю,
