мерзость? Или клятвенно заверишь, что это не мерзость, а наука? Наука психология! Не смеши!
Она выскочила из дома и возле подъезда налетела на грустного Ивана. Вспомнила, что договаривались.
– Ты рано, – удивился он.
– И ты тоже.
– Хотел постоять минут двадцать, собраться с мыслями.
– Стой. Собирайся. Я пойду на наше место. Или ты решил его сменить?
Анджела быстро зашагала через двор. Обескураженный Иван поплелся за ней. Она злилась, но инстинктивно догадывалась, что мама надавила на самое больное место. Влюбленность должна быть чистой, то есть честной. А чем она занималась вместо подготовки к экзаменам? Врала в утешение мальчишке, чтобы привязать его к себе, а потом соблазнить? Тогда чем она лучше Марианны? Врала себе, что проявляет благородство, не говоря любящему гадости о его любимой? Гадость, которая чистая правда – девочка и не вспоминает об артисте, но уже с банкиром Олегом целуется и планирует ему отдаться, как только увидит свою фамилию в списке зачисленных на курс. Дело было не в маминой профессии, а в том, что Анджела вела себя как малый ребенок. Будто не знала, чего Ваня хотел от Марианны. Будто не мечтала, замерев над нераскрытым учебником, чтобы он стал у нее первым. «Сейчас я признаюсь ему в любви. Оттолкнет так оттолкнет. Мама вообще утверждает – большинство людей распускаются, не желая себя контролировать изнутри и запрещать себе что-либо. А потом спохватываются, но уже не получается. Они не рвутся к профессионалу, когда их тяготит что-то невыразимое, а ему это слышно в будничном рассказе о делах. Нет, являются, когда сами уже привыкли, а всем остальным стало видно, что они не в себе. Я не хочу, чтобы видели. Я не сойду с ума, не сойду, не сойду», – подумала Анджела. Немедленно возникла трусливая потребность сойти. Но ее сменило какое-то прозрачное облегчение от самого решения выяснить все до конца, не длить неизвестность.
Иван добрался до скамейки и вполне грациозно на нее опустился. Они уже давно садились очень близко, касаясь друг друга плечами. Вчера Анджела даже голову к его ключице на секунду прислонила, что-то изображая. Он только смеялся и не шарахался. Может, действительно не спешить? Может, постепенно сам догадается? Но парень снова начал расспрашивать про Марианну. Он выглядел как наркоман, из последних сил ждущий дозу увещеваний: «Потерпи, ей сейчас не до кого. Не время разбираться, что ее в тебе напрягало, ведь экзамены, судьба решается, да ее бабули из дома не выпустят, к телефону не позовут. Несовершеннолетней выпускнице остается только жевать то, что они готовят, читать абзац, повторять его, и читать, и повторять следующий до изнеможения».
– Я подожду, разумеется. Вы с ней десять лет дружите. Подскажи мне ориентир. Что ей вообще по жизни надо? – повеселел Иван, ширнувшись Анджелиной сказкой.
«Денег надо и покоя. И она подозревает, что от тебя, артиста и неврастеника, этого не дождешься», – про себя огрызнулась миротворица. Но озвучила другое:
– Не знаю. На словах – взаимной любви. Но что она такое, каждый чувствует по-своему.
– У нее кто-нибудь есть, да? Ты это от меня скрываешь?
Анджела разъярилась. Если бы он не верил ее оптимистичным прогнозам на будущее с Марианной, никогда не спросил бы прямо. А тут к меду – она не ставила на тебе крест – еще и ложку дай: нет у нее никого. Хватит! Твердя обезумевшему артисту, что не все потеряно, она сама верила. Сбежит от Марианны перспективный Олег, кстати, такое бывало, многих ее загсовая направленность отпугивала, и бросится она на верную шею Ивана. Шестикомнатные хоромы, дача, гараж, машина, престарелые родственницы с квартирами – не так уж и мало, даже если не состоится отечественный Голливуд и бюджетные театры закроются. Она все настойчивее, все злее уговаривала подругу объясниться с влюбленным. Та не желала тратить время на отрезанный ломоть:
– Да скажи ты ему, чтобы шел к черту.
– Я?
– Он же тебя достает!
Именно этот энергичный конкретный посыл Анджела и опускала, надеясь на чудо. Выплачет все слезы по Марианне и вдруг к ней проникнется за доброту и долготерпение. Но обманывать Ивана по-настоящему, чтобы держать при себе, было подло. До вопроса о сопернике она его лечила. После надо было длить агонию. Еще можно было выдержать и не приплести саму себя.
– Ваня, мне неизвестно, встречается ли Марианна с другим. Но даже если так… Увлеклась – еще не факт, что серьезно… Еще проветрят экзамены голову… Это что-то изменит в твоем отношении к девушке? В поведении? Думаю, тебе все равно нужно с ней встретиться и поговорить…
– Она любит его и никогда не вернется ко мне, – неразборчивой скороговоркой пробормотал Иван.
Стойкость Анджелы качнулась и рухнула под ноги лицедея.
– Ванечка, представь, что я тебя люблю. Очень. Давно. Никогда не помешала бы тебе быть счастливым с ней. Но сам видишь, ничего у вас не получается. А меня? Меня ты способен полюбить?
– Ты? Э… Слушай, измучил я тебя своими жалобами, хожу тут через день… Прости. Ты отличная девчонка, честное слово, – нерешительно потоптался на месте он. И вдруг двинулся по стойкости, не различая ее отчаянного хруста: – Только не обижайся, любить по просьбе, по заказу нельзя!
– Так чего же ты от Марианны добиваешься? – крикнула Анджела на весь сквер, на весь мир. И, сама испугавшись, тихо добавила:
– Насколько я знаю, она никогда не говорила тебе, что любит. Только твои признания выслушивала – со смущенной усмешкой, опустив глазки и морща лобик, якобы от изумления.
Иван поднялся со скамейки и молча ушел. Когда его сутуловатая хрупкость растворилась за дымившимися мелкой листвой кустами, отвергнутую выпускницу английской школы наполнило уже не облегчение, а благословенная легкость. Ощущение было небывалое, радостное, поднимающее над землей. Кончилась мука мученическая. Разрешилась ужасная загадка. Ничего у нее с ним не будет. Никогда. Ура! Она успела добежать до своего кресла, забраться в него с ногами, взять в руки учебник. Но не раскрыла – начался камнепад обид, зависти, сожалений. И укрыться было негде – безграничное пространство, ни души кругом, ни вещи. И все не попадал тяжелый кусок в голову, не лишал сознания. Но и время не останавливалось, двигалось, как ему положено, только вперед. Анджела и медаль золотую получила, и в университет поступила. Оказалось, что душа расположена не в голове и не в сердце. Она окутывает тело, туго пеленает его, не давая лишний
