офисе «New York «Globe»».
— Значит, ты пишешь, ну, такие разоблачительные статьи о коррупции в правительстве и скандалах? — он откидывается на спинку стула, но глаза его горят энтузиазмом. Это обнадеживает.
Я кручу в руках свой отвратительный напиток и киваю.
— Мне бы хотелось, по крайней мере.
— Знаешь, у меня есть много мнений о прессе.
— Вот как?
Он поднимает палец. Почти как будто читает мне лекцию.
— Вам, ребята, нужно начать больше сообщать о фактах и меньше о своих эмоциях.
Эм…
— Да. Что ж, сообщать факты такими, какие они есть — это признак хорошей журналистской честности.
— Конечно, но так часто они этого не делают. Знаешь, я годами не подписывался ни на одну газету. Все факты, которые меня волнуют, есть в интернете. Я могу найти их нажатием кнопки.
Я провожу рукой по шее.
— Ну, многие сейчас так и делают. Печатные СМИ борются за выживание именно по этой причине.
— Они вымирают, если честно. Но если бы вы больше сообщали о фактах, дела у вас шли бы лучше, — он поднимает руку, подзывая официантку. — Сюда!
О, чувак. Это уже ни в какие ворота. Мои нервы приходят в состояние раздражения.
— Скажи «пожалуйста», — бормочу я. Он меня не слышит.
— Мне пиво, — говорит он официантке. — Поменьше пены, хорошо? И не пшеничное. Какое угодно, только не пшеничное, — он поворачивается ко мне, словно наш разговор и не прерывался. — Вот почему многие люди больше не доверяют журналистам. Это же не такая уж сложная работа, верно? Сообщать факты. Не то что физический труд или, скажем, работа на пивоварне.
— Не такая сложная, как твоя работа, ты хочешь сказать? — говорю я. Моя рука сжимает бокал.
Он пожимает плечами и одаривает меня улыбкой, словно мы разделяем шутку.
— Это ты сказала, не я. Эй, у меня есть парочка историй, о которых тебе стоит написать. Я уверен, все так говорят, но я серьезно. Думаю, это могло бы быть тебе полезно.
О, боже.
— Правда? — спрашиваю я. — Какие же?
— Я состою в одном онлайн-сообществе. Мы обычно не рассказываем о нем посторонним, но делимся новостями, о которых СМИ не пишут. Я знаю точно, как ты отреагируешь, но выслушай непредвзято. Недавно видели снежного человека, здесь неподалеку, в северной части штата. Местные фермеры это скрывают, а мой друг в сети видел машины ФБР, — его глаза расширяются. — Это тянется до самого верха.
Я делаю долгий, трудный глоток своего отвратительного напитка.
О Господи, думаю я.
Поверх плеча Брайана я вижу того парня с орешками, разговаривающего с длинноногой блондинкой. Ее волосы ложатся волной на плечо, она держит его за руку. Он что-то говорит, она запрокидывает голову и смеется.
Хоть кто-то хорошо проводит время.
— Это сенсация, — говорит Брайан. — Может быть очень полезно для твоей карьеры. Я имею в виду, если ты хочешь помощи.
Час спустя я все еще не нашла способа сбежать. Брайан просто не замолкает. О том, как моя карьера могла бы пойти в другом направлении, будь у меня смелость сообщать реальные факты. Его десятиминутный монолог был бы очаровательным, если бы не был таким вопиющим примером менсплейнинга.
Он поправляет очки в прозрачной оправе, и я начинаю подозревать, что он носит их только для красоты, и откидывается на спинку стула.
— Вот почему, — говорит он. — Мне пришлось уволиться с той работы.
— Потому что они не уважали твои инициативы.
— Именно, — говорит он.
Похоже, ему действительно нравится. Вероятно, потому что его спутница в основном слушала, как он говорит.
— Но сильные люди любят тех, кто берет на себя ответственность. Они узнают в них себя, — говорит он. Его голос стал каким-то странным и мягким. Мой желудок снова сжимается от нервов. Нет, нет, нет. Вот чего я не люблю — отказывать кому-то или давать отпор. Я из тех, кто всеми силами избегает конфликтов. — Особенно женщины, — продолжает он. — Им очень нравится тот, кто умеет предложить хорошее время.
— Я не…
Он бросается через стол и прижимается губами к моим. Это так неожиданно, что я отшатываюсь. Он тянется за мной, губы липнут к моим, как пиявка.
И, о Боже, это что, его язык?
Я не отвечаю на поцелуй. Я сижу там, сжав кулаки на столе, две долгих секунды, прежде чем толкнуть его в грудь. Он откидывается назад с теплым взглядом.
— Что ж, — говорит он. — Ты хорошо целуешься, по крайней мере.
По крайней мере? ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ? Этот мужчина невероятен.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я, потому что не могу заставить себя перестать быть вежливой. — Но я, пожалуй, готова пойти домой.
— Ко мне? — спрашивает он. — Или к тебе?
Я тянусь к клатчу.
— Эм, мне завтра рано на работу. Не думаю, что смогу.
— Завтра суббота, — говорит он.
О, действительно. Черт.
Мой взгляд скользит поверх его плеча и встречается с глазами мужчины, который был здесь раньше. Парня с орешками, который называл меня мелкой, но все же обещал помочь. Он стоит один у бара. Блондинки нигде не видно.
Он ловит мой взгляд и приподнимает бровь. «Нужна помощь?»
Я киваю, едва-едва, самую малость.
— Одри? — говорит Брайан. — Давай, выпьем по одной на ночь. Дай хотя бы проводить тебя домой. Я даже позволю тебе покопаться в моих мозгах насчет новых историй.
Единственное, что может быть хуже, чем копаться в мозгах этого парня, — это позволить ему снова попытаться высосать мои через зубы.
— О, — говорю я. — Как здорово. Но я не думаю…
Парень с орешками уже подошел к нам. Он кладет руку на спинку моего стула. Его высокая фигура нависает над нашим столиком.
— А вот ты где, — говорит он мне. Лицо серьезное — ни следа ямочки или обаятельной улыбки. — Мы обыскались тебя.
— Правда?
— Да. Твоя мама места себе не находит. Пойдем, нам пора.
— Прямо сейчас? — пищу я, переводя взгляд с него на Брайана. Глаза Брайана широко распахнуты, когда он смотрит на моего спасителя в костюме.
— Да, — говорит парень с орешками. — У меня машина на улице. Если выйдем сейчас, еще успеем. Пойдем, — он поворачивается к Брайану. — Ты, я уверен, поймешь.
— Да, — слабо отвечает тот. — Иди, Одри.
Я встаю. Парень с орешками держит мой тонкий жакет. Я проскальзываю в рукава.
— Извини. Спасибо за сегодняшний вечер.
Он кивает и даже не отвечает взаимностью. Придурок. Может, он расстроен, что не может и дальше объяснять представительнице чужой профессии, как ей работать.
— Поторопись, — говорит рядом парень с орешками. Я стараюсь не отставать, подстраиваясь под его длинные шаги,
