слишком прекрасна, чтобы думать о плохом. Я чувствую, Миша не играет со мной — это было бы чересчур жестоко. Он не такой…
Устав от терзаний, я отключаюсь в его уютных объятиях. И кажется, что они способны уберечь меня от всех невзгод. Пока он рядом, я в безопасности.
Сжимаю пальцами жетон на груди…
Лишь бы он был рядом всегда.
Глава 19
Месяц спустя
Анастасия
— Мама-а! Ма-ам! Смотри, какого ежика мы с Настей Николаевной сделали! — радостно кричит одна из моих учениц, поскальзывается на островке льда, врезается мне в ноги и чуть не слетает с крыльца.
— Зайка, осторожнее, — спохватившись, ловлю ее на лету и тут же приседаю, чтобы успокоить.
— Мой ежик! — всхлипывает она, указывая пальчиком на землю.
— Сейчас и его спасем, — тепло улыбаюсь.
Поднимаю поделку, аккуратно приклеиваю к картонке и отдаю крохе. Пока она разглядывает ежика, оттряхиваю ее курточку и поправляю шапку. Чувствую, что за мной кто-то наблюдает, краем глаза улавливаю мощную фигуру возле черного автомобиля — и таю, как снежинка на солнце. Мне становится жарко в лютый мороз, сердце заходится в груди, по венам разливается жидкий огонь.
— Ну все, солнышко, иди к маме.
Я провожаю ученицу к родителям, прощаюсь, а сама с сияющим выражением лица поворачиваюсь к Мише. Он возвышается каменными истуканом, будто несет боевое дежурство. Руки по швам, осанка идеальная, темное пальто застегнуто на все пуговицы, взгляд острый, пронзительный — и направлен четко на меня. Графитового цвета мерс дополняет образ, делает его мрачным и внушительным. Мамочки косятся на сурового мужчину с интересом, но не рискуют приблизиться, детки рассматривают дядю-супергероя и его «Черную молнию» с восхищением, а я расплываюсь в улыбке, так что болят скулы, и спешу к моему Медведю.
— Привет, давно меня ждешь?
Игриво подпрыгиваю на носочки, потому что иначе не достать, цепляюсь за мощные плечи руками и, когда Миша послушно наклоняется, целую его в ледяную щеку.
— Нет, только что приехал, — мягко улыбается.
Склонив голову и прищурив глаза, он внимательно осматривает меня с ног до головы. Нахмурившись, заботливо натягивает капюшон мне на макушку, заправляет непослушный локон волос за ухо и ласково проводит по щеке холодными пальцами. Вздрагиваю, невольно поежившись.
— Врешь, — фыркаю с легким укором. Перехватываю его большие ладони, подношу к губам, согреваю дыханием. — Замерз совсем. Заболеешь, — отчитываю строго.
— Я закаленный, — парирует он, но руки не отнимает. — Домой, Незабудка? Или хочешь куда-нибудь заехать? Командуй, — привычно бросает.
На секунду прикрываю глаза… Этот месяц похож на сказку. Мы с Мишей живем под одной крышей, обустраиваем быт, как настоящая супружеская пара, все делаем вместе. Любим друг друга так искренне и беззаветно, словно нам выделили лимит — и мы хотим использовать его до конца. Засыпаем и просыпаемся в одной постели. Кажется, ничто не в силах разрушить нашу семейную идиллию, кроме правды…
— Миш, надо в лабораторию заехать, — выпаливаю на одном дыхании, опасаясь его реакции. — Результаты теста ДНК готовы, и мы можем их забрать.
— Я повторю еще раз, Настя, мне все равно, — грозным тоном чеканит он, мгновенно поменявшись в лице. Сильно сжимает мои плечи, злится и строго добавляет: — Что бы ни показал тест, ничего не изменится! Я от вас не откажусь.
— Для меня это важно, я должна знать…
— Что? — перебивает резко. Впервые он повышает на меня голос. Я никогда не видела Мишу таким разъяренным и огорченным одновременно. Хочется обнять и успокоить его, но он слишком крепко меня держит. — Если отцом окажется твой баклан, то… вернешься к нему?
— Разумеется, нет! — возмущенно вскрикиваю и дергаюсь в капкане медвежьих лап, как птица с силках. Обиженно толкаю его в грудь, отбивая себе ладони. — Миша! Как ты можешь?
— Прости, Настенька, — ласково произносит. Обнимает меня, сломив слабое сопротивление по-мужски неуклюжей нежностью, бережно гладит по голове. Тяжело вздохнув, целует в макушку. — Не хочу тебя терять.
— А я хочу детей от тебя, — беззастенчиво признаюсь, уткнувшись носом в его грудь. Слышу, как отмирает стальное сердце вояки, ускоряется и выламывает ребра изнутри, словно стремится ко мне.
— Они и так наши. Общие, — уговаривает меня Миша и перекладывает руки на талию. Я запрокидываю голову, а он покрывает поцелуями мои щеки, собирает губами сорвавшиеся с ресниц слезы. — Отставить плакать. Хочешь тест? Будет тебе тест, — убедительно отрезает. — Садись в машину.
— Так точно, — шутливо отдаю честь и, рассмеявшись, забираюсь на переднее пассажирское сиденье.
Некоторое время спустя мы вместе стоим в холле лаборатории. В моих руках — запечатанный конверт с результатами, который мы решили вскрыть наедине. Миша темнее грозовой тучи, следит за каждым моим движением, спрятав руки в карманы.
— Ничего не изменится, — повторяю его же слова.
Дрожащими пальцами отрываю бумажный край, достаю листы, бегаю по ним взглядом. Меня так трясет от переживаний, что я не сразу понимаю, куда смотреть.
Печать… Подпись лаборанта… Какие-то цифры и проценты…
— Вероятность отцовства… — читаю вслух, найдя нужную строчку. И осекаюсь на полуслове, потому что в горле застревает ком, зрение мутнеет от слез. — О, боже, Мишенька…
— Настя, плохо? Давай выйдем на свежий воздух?
Он подлетает ко мне, а я отрицательно качаю головой. Потеряв дар речи, отдаю ему результаты теста. Сквозь туманную дымку наблюдаю, как густые брови сходятся на переносице, взгляд ожесточается, врезаясь в проценты, желваки на скулах ходят ходуном.
Пока Миша пытается осознать и принять увиденное, я на эмоциях ныряю в его объятия.
Я была не права. Теперь изменится все…
* * *
— Почему не сто процентов? — выжимает он из себя после долгой паузы.
Я смеюсь сквозь слезы, запрокидываю голову, чтобы всмотреться в его удивленное, немного растерянное лицо. Прилипаю к нему взглядом, изучая каждую морщинку и щербинку. Веду кончиками пальцев по грубой щеке, касаюсь напряженных жестких губ, ноготками очерчиваю их контур и соскальзываю вниз, царапнув подбородок.
Боже, какой красивый мужчина! Как я не замечала этого раньше? Почему боялась его? Зачем сбегала от чувств?
Судьба распорядилась по-своему, и теперь у нас родятся очаровательные детки. Маленькие Медвежата, которых мы будем любить больше жизни.
Воспитаем вместе.
Станем счастливой семьей.
— Миша, ты наш папочка! — радостно лепечу, хаотично целуя его, куда дотянусь: в шею, в щеку, в подбородок, в уголок сжатых губ. — Настоящий! Понимаешь?
— Так точно, — заторможено кивает.
Кремень. Айсберг. Но моей нежности хватит на двоих.
Оторвавшись от листка, Миша смотрит на меня так, будто видит впервые. Его взгляд теплеет, тает, на дне зрачков вспыхивает огонь. Аккуратно обхватив пальцами мой подбородок, он обезоруживающе улыбается и мягко целует меня,
