словно боится навредить. В его руках я чувствую себя хрустальной статуэткой, с которой сдувают пылинки.
— Ты был прав! С самого начала был прав, — шепчу ему в губы. — Не зря ты нашел меня и забрал себе. Не зря настаивал, боролся. А я… не верила. До последнего боялась, что беременна от Вали. Но нет… Близнецы твои!
— Наши, Настя, — поправляет меня осторожно. По привычке.
— Наши, — повторяю с трепетом.
Чувствую тепло его больших ладоней на животе, прикосновение теплых губ ко лбу, жаркое дыхание у виска. Опустив ресницы, мечтательно размышляю о нас. Вспоминаю все, что произошло между нами, и вдруг…
— Сейчас же едем в ЗАГС, — командует Медведь, берет меня за руку и тянет на выход.
— Подожди! Миша, — слабо упираюсь, хотя это бесполезно.
Мы оказываемся на улице, снег кружится над нашими головами, легкий морозный ветерок ласкает кожу и пощипывает щеки. Погода сегодня по-зимнему прекрасная. Или всему виной счастье, которое согревает меня изнутри? Я никогда не испытывала ничего подобного. Влюбилась впервые, доверилась полностью и только сейчас поняла, что такое настоящие чувства.
— Ты обещала, — оборачивается Миша на крыльце, с укоризной смотря на меня. Есть в его взгляде что-то по-мальчишески простое и в то же время по-мужски глубокое. Он проникает прямо в душу, поселяется навечно в сердце.
— Не приемный день, а впереди выходные, — поясняю обрывисто, запыхавшись в спешке. Если посмею отказаться, то суровый Медведь все равно украдет меня и женит на себе. Теперь, когда я беременна его медвежатами, он точно не отпустит. — В понедельник утром подадим заявление.
— Обещаешь?
— Клянусь, — игриво отдаю честь, а потом снова обнимаю напряженного Мишу. Он расслабляется и смягчается от моей ласки. Мне приятно его касаться. Чувствовать своим… нет, нашим. — Я клянусь, что выйду за тебя и буду верной до конца дней.
— Принимается, — довольно рокочет он. Ноль романтики в его ответе, минимум эмоций, но я знаю настоящего Мишу. Добрая душа и любящее сердце под строгим офицерским мундиром.
— Миша! Ну, какой же ты… — смеюсь заливисто, целуя своего любимого солдафона в сжатые губы. — Пригласи меня на свидание. Сейчас, — отдаю приказ.
— Слушаюсь. Куда хочешь, Незабудка? — бархатно нашептывает, поглаживая меня по спине. Не выдержав, снова спускается к животу, словно не верит до конца положительному результату.
Наш вечер похож на сказку. Мы беззаботны, как подростки, влюблены и окрылены. Это первое настоящее свидание с момента знакомства. Без условностей, без тревог, без негативных мыслей. Ведем себя легко и свободно, словно впереди вечность. Больше никуда не торопимся. Не боимся потерять или обжечься.
Я принадлежу ему, а он — только мой.
Мы гуляем по вечернему парку, пока не замерзают руки, греемся в объятиях друг друга, целуемся на глазах случайных прохожих.
Кажется, никто и ничто не в силах разрушить нашу идиллию, но один телефонный звонок срывает нас с вершины в бездну…
Мы оба вдребезги. Надежды, планы и мечты — в осколки.
— Слушаю… Так точно… Буду, — отрывисто чеканит в трубку Миша, а у меня обрывается все внутри.
— Вызывают? — уточняю сипло.
Минута молчания… Читаю ответ в его потухших глазах, в напряженной позе, в крепкой хватке, сжимающей мою руку, как капкан.
— Да, — резко и коротко, как выстрел.
— Когда?
— Завтра на рассвете…
Мир вокруг плывет, теряет яркие краски, превращается в мутное серое пятно.
— Миша, — зову пересохшими дрожащими губами. — Мишенька…
Сумочка выскальзывает из ослабленных пальцев, содержимое рассыпается по мерзлой земле, а мне все равно. Я теряю самое важное и ценное, что у меня есть. И медленно погибаю сама…
— Не уезжай?
Глава 20
— Не реви, Настя, — сурово бросает Миша, аккуратно складывая одежду в небольшую сумку.
Он спокоен и невозмутим, а у меня внутри Армагеддон. В груди скручивается морской узел, обвивает сердце, давит. Все туже и запутаннее.
Мне нечем дышать. Больно.
— Миша…
Он не оборачивается, будто не хочет видеть меня такой — несчастной и заплаканной. Как робот с заданной программой, равнодушно выполняет однотипные действия по четкому маршруту. От шкафа к сумке. По очереди опустошает полки, а мне кажется, словно по куску от меня отрывает вместе с каждой стопкой вещей.
На мгновение поворачивается к дивану, где я сижу, заламывая пальцы, и преданно ловлю его взгляд.
Проходит мимо… Опять не смотрит…
Каждое его движение выверено. Каждый шаг тверд и точен. Каждый вдох решителен.
— Не могу, — выжимаю из себя сипло и тут же закрываю рот ладонью, чтобы не закричать.
Не могу!
Успокоиться не могу! Отпустить не могу!
Без него не могу!
Легкий сквозняк обдает лицо. Миша оказывается совсем близко. Хочется поймать его за руку, притянуть к себе, обнять крепко. Приковать наручниками к батарее, чтобы не уехал.
«Останься», — молю одними губами.
Не слышит. Ходит по заданной траектории, как бесчувственная машина. Выполняет поставленную задачу.
Я окидываю мутным от слез взглядом комнату и только сейчас замечаю, как мало здесь его вещей — только самое необходимое. На суше Миша всего лишь гость. Он не просто отправляется в море, а возвращается домой.
Для него это привычное дело, но для меня… катастрофа.
Я сирота без него. Ведь он стал моим домом. Моей семьей.
— Хватит оплакивать меня, Настя, примета плохая, — хмурится Миша, заметив, как я рукавом его тельняшки растираю мокрые щеки докрасна. Как в первую ночь нашего знакомства, когда мне даже нечего было надеть. — Это такая же работа, как и любая другая. Обычная командировка.
— Я знаю, прости, — лепечу виновато. — Не понимаю, что со мной. Предчувствие какое-то…
— Отставить глупости! — резко и громко перебивает меня, так что я импульсивно выпрямляю спину. — Слушаться меня, Анастасия Демина, и исполнять! — рявкает строго и садится рядом, взяв меня за руку. Мягкое тепло его ладоней контрастирует с грубым голосом.
— Как ты меня назвал? — растерянно шепчу, а уже в следующую секунду расплываюсь в улыбке.
Мой! Никто его у меня не заберет. У любого моря отвоюю.
Дождусь…
— Анастасия Демина, моя жена, — ласково проговаривает Миша, пробует на вкус. Не улыбается, серьезно всматривается в мое лицо, проводит рукой по волосам, играет спутанными прядями. Хмыкнув, продолжает в прежнем командирском тоне: — А ведешь себя как салага! Прекратить воду лить и не позорить меня перед командой! — накрывает широкой ладонью мой живот, поглаживает заботливо, мягко улыбается.
Наш папочка. Родной.
— Мы так и не успели расписаться. Из-за меня, — закусываю губу до боли. Меня мелко трясет от внезапно накатившего страха. — Что теперь с нами будет?
Секундное замешательство. На Мишином лице — сложный мыслительный процесс. Взгляд цепкий и хмурый.
Время пролетело незаметно. Мы ничего
