тебе полегче, и они наедаться лучше будут…
— Я буду кормить грудью — и точка, — огрызаюсь, как тигрица. — Пока есть возможность, иначе зачем я им и что я за мать?
— Обычная мать-одиночка, — вздыхает она, приседая рядом на постель. Рыжик ложится у наших ног, будто сторожит девочек. — Нет ничего зазорного в том, чтобы не успевать или не справляться. Ты не робот. Не загоняй себя.
— Все в порядке, — повторяю как мантру и ойкаю, когда Ариша слишком больно засасывает сосок. Кажется, командирша решила опустошить меня досуха.
— Хорошенькие такие, красивые, — улыбается мама, всматриваясь в нежное личико Поли. — Отец их так и не объявился?
— Нет.
Закусив губу до боли, я отворачиваюсь. Считаю себя полной дурой, потому что до сих пор надеюсь… Я даже свой новый адрес хозяйке дома оставила перед отъездом. На случай, если Миша все-таки будет нас искать.
Наивная идиотка! Не нужны мы ему.
— Да и черт с ним! Сам не понимает, от какого счастья отказался, — выплевывает мама грубо, словно мои мысли читает. — Что будешь делать с деньгами? Вам бы они не помешали, особенно когда материнское пособие перестанут выплачивать. На одну мою зарплату вчетвером мы не протянем, отчима твоего я прогнала, а ты нескоро сможешь работать. Тебе бы доучиться сначала, образование получить — это тоже серьезные затраты…
— Если честно, я не думала о Мишиных деньгах, — лепечу неуверенно. — Не уверена, что имею право снимать что-то со счета…
— Но он же оставил их вам! И до сих пор не забрал.
— Откупился? — горько усмехаюсь.
— Да какая разница, Настя! Дети его? — она внезапно повышает тон и, не успеваю я отреагировать, как сама отвечает: — Его! Считай, это алименты. Трать исключительно на близняшек, если твоей совести так будет легче. Но отказываться от благ в ущерб собственным детям нельзя. Кстати, много он оставил?
— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Я бумаги подписала и убрала. Даже не проверяла, не до них было.
— Дурная моя девочка, — укоризненно качает головой, поднимаясь. — Всегда надо читать, что подписываешь. Где они? Хоть глянем, на что ты там согласилась.
Жестом указываю на комод, где в постельном белье хранятся все мои документы.
«У меня прабабка так же деньги прятала», — звучит в голове насмешливое замечание Миши.
На секунду прикрываю глаза, тайком сморгнув слезы. Тем временем мама листает бумаги из банка, находит сумму и ошеломленно открывает рот.
— Хм, щедрый у них отец… Посмотри…
Она протягивает мне листок, указывает пальцем в нужную строчку, и я теряю дар речи от количества нулей…
— Ошибка какая-то, — сипло выжимаю из себя, часто моргая. — Зачем столько? Для нас это целое состояние.
— Сходим в банк и узнаем, ошибка или нет, — прячет документы на место. — Потом решим, что делать с деньгами. Если правда, то и на детей хватит, и на учебу тебе, и на будущее… Можно даже дело свое открыть, всю жизнь вас кормить будет…
Раздается звонок в дверь, прерывая мамины планы и мечты. Она отдает мне Полю на кормление, а недовольную Аришу укладывает в кроватку. Бежит открывать.
Пару минут спустя мама возвращается к нам, улыбается и заговорщически шепчет:
— Валек подгузники купил. Как раз закончились.
Бросает пачку на пеленальный столик.
— Спасибо ему, — настороженно лепечу. — Надеюсь, он сразу ушел?
— Нет, конечно! Тортик принес, я его на чай пригласила. Ждет на кухне… Выйдешь?
Отрицательно качаю головой.
Валя, как и планировал, перебрался в Питер. Устроился охранником на каком-то крупном объекте (военное прошлое сыграло ему на руку), снял квартиру на окраине. Жизнь у него налаживается, но почему-то он продолжает приходить к нам.
Я категорична по отношению к бывшему, а мама, судя по всему, начинает подтаивать и присматриваться к нему. Если раньше Валя ей не нравился, то сейчас она все чаще задумывается, как удачно пристроить дочь с двумя прицепами. Я же больше ни одного мужчину не приму. Никого не хочу видеть рядом, кроме Миши, а у него… другая семья.
Не думаю, что смогу отойти от предательства и снова поверить кому-либо. Нам и втроем с малышками хорошо будет! Мы все преодолеем.
— Зря. Нет ничего в хозяйстве полезнее, чем виноватый мужик, — поучает меня мама. — Да и девочкам отец нужен.
— У них есть отец, — жестко перебиваю ее. — Другого нам не надо.
Мама уходит, махнув на меня рукой, а я переодеваю дочек. Устраиваю им воздушные ванны, перед тем как упаковать в подгузники. Выкладываю обеих на животик, присыпаю тальком розовые попки. У каждой под ягодицей — родимое пятнышко, причем словно в зеркальном отражении: у Поли под правой, а у Ариши под левой. Соединяясь вместе, они создают некое подобие сердечка.
«Спасибо тебе за них», — мысленно обращаюсь к Мише.
Что бы ни случилось между нами, я не могу запретить себе любить его. Не получается! Я вижу его каждый день в наших детях. Он преподнес мне самый ценный подарок на Новый год.
Я всегда буду благодарна ему за Незабудок. Теперь они мой смысл жизни.
