пытаюсь не расплакаться. В очередной раз я предложила ему себя и в очередной раз получила по заслугам, то есть ничего. Ноль.
— А знаешь что, Глеб, — не выныривая из под одеяла, говорю я, — иди ты к черту. Не хочешь – не надо. Без тебя найдутся желающие…
Одеяло настолько резко поднимается, что я не успеваю удержать его, а после не успеваю увидеть куда оно полетело дальше. Задрав голову, я вглядываюсь в разъярённое лицо Войтова, который возвышается надо мной, словно он царь, а я провинившейся слуга.
— Не сомневаюсь! С Владимира начнёшь?
— А хоть с него. Он точно будет не против.
— Представляю как он обрадуется, что ему целка досталась. Побежит за подарком, а потом ублажать тебя будет.
— А ты гад, Войтов. Козёл. Владимир точно не стал бы обижать меня, как ты только что.
— Бл…ть, прям святой человек! Подумываю даже побежать к Владимиру прямо сейчас, чтобы сосватать тебя за него. Такое сокровище ему перепадёт!
— Да. Сокровище! Если бы не раненый бок, я тебе сейчас бы дала по морде, чтобы ты заткнулся. На меня ещё бочку катишь, а сам ведешь себя… фу…
Слезы всё-таки застилают глаза и через секунду этот поток выливается на щеки.
Глеб резко опускается рядом со мной на диван и обхватив за плечи, разворачивает лицом к себе.
— Ну, не плачь, Софа… София, прости меня… Только ты так действуешь на меня – перестаю себя контролировать.
— Отстань.
Я отстраняюсь и снова пытаюсь отвернуться, но Глеб не позволяет.
— Подожди, выслушай меня. Мы действительно не должны переходить черту. Как бы тебе и мне этого не хотелось. Ты… будешь жалеть. Возможно сразу после первого раза… Ты что думаешь, что я какой-то там альфа-самец или секс-гигант... ни хрена. Не помню, чтобы кто-то был в диком восторге от секса со мной. Точно тебе говорю, я не прибедняюсь или что-то подобное. Просто констатирую факт. Меня бомбит мысль, что ты и правда пойдешь искать желающих.., но так действительно будет лучше. Найдешь себе нормального парня и всё будет хорошо…
Глеб прерывает монолог и я слышу как он нервно сглатывает слюну. Через несколько секунд Войтоа отпускает меня и накрывает голову ладонями.
— Я купил тебе квартиру. Через месяц-два возобновлю выплаты — теперь уже на твою карту. Ты сможешь спокойно учиться и не будешь нуждаться не в чём. Конечно ты станешь влюбляться, а в один прекрасный день встретишь своего единственного, дорогого, любимого и вот тогда ты поймёшь как я был прав… Я не буду рушить твоё светлое будущее, и так уже наворотил…
Войтов снова поднимается с дивана и идет к выходу.
— Я посижу немного на улице – покурю. Когда вернусь — будем таблетки пить.
Глава 34
Два месяца спустя
Глеб не соврал. Ровно через два месяца на мою карту пришел первый транш в размере ста тысяч рублей. Вначале я не поверила глазам — таких денег я никогда в глаза не видела. А через пять минут поняла, от кого пришли деньги. Пришла смс от Войтова: «Купи самое необходимое в квартиру и одежду. Через месяц постараюсь скинуть больше.
Губы немеют, а по коже бродят тысячи мурашек. Вот же дурак! Думает, что мне его деньги нужны. Мне он нужен. Очень-приочень.
Мы снова расстались. Не видимся. Совсем. Два месяца назад Глеб вручил мне ключи от квартиры, конверт с деньгами и отпустил в свободное плавание. Мне на хрен не нужна такая свобода, но он навязал её мне и я смирилась. Драла душу на куски, но навязываться больше не стала. Не хочет – не буду лезть в его жизнь.
Правда пару раз я ему написала. В обоих случаях я благодарила Войтова, но ответного сообщения я так и не получила. Первый раз я ему написала, когда вначале сентября вышла на учебу. А вот второе сообщение отправила не так давно, когда его адвокат сообщил, что дело в отношении меня прекращено. Более того в тот день я узнала, что Глеб с адвокатом добились того, что на Гришку завели дело и теперь он находится под следствием. С теткиной квартирой пока нет продвижений – Анфиска скачет с одной больничной койки на другую, прикрываясь смертельными болезнями, но как мне сказал адвокат, у нее ничего серьезного нет, но актриса она прекрасная.
Ещё раз просканировав сообщение Глеба, я сворачиваю с дороги и иду на городскую аллею. Домой идти не хочется — хочется верить, что свежий осенний воздух охладит огонь, разливающейся по венам.
Заняв свободную лавочку, я оглядываюсь по сторонам и с ещё яснее понимаю насколько я одинока. Вокруг столько людей и все они вместе, нет одиноко сидящих прохожих. Вокруг компании, пары, мамочки с детьми, компании старушек... только я одна. Люди живут – общаются – дружат – ходят в кино и кафешки — сексом занимаются, а я… я что делаю?
Живу? Если то, что я сотворяю изо дня в день называется жизнью – мне на фиг такая жизнь не нужна!
Общаюсь? Дружу? Нет. В группе со мной никто не общается – репутацию тетка мне нормально так испортила, а друзей теперь у меня нет.
Хожу куда-то помимо учебы? Тоже нет. Меня не зовут, а сама я точно не смогу подойти и напроситься…. Хотя возможно мне никуда и не хочется идти.
Сексом я занимаюсь? Ищу любовников? Парней? Тоже нет. Хотя о сексе я думаю довольно часто, но каждый раз я занимаюсь любовью с конкретным человеком, а не с гипотетическим. Я хочу непробиваемого Войтова, но вряд ли мои фантазии воплотятся в жизнь.
Убрав телефон в рюкзак, я упираюсь взглядом в маленького мальчика, который только учится ходить. После двух-трех шагов малыш падает на мягкую, засыпанную толстым слоем листьев землю и радостно хохочет. Мама поднимает его на ножки и все повторяется снова. Вот бы и в жизни так было – ты упал, тебе помогли подняться, дальше ты улыбнулся и пошел дальше. Не уходил в депрессию, не переживал и «рвал на себе волосы», а воспринимал падение как некий опыт и без самобичеваний и обвинений всех и вся, двигался дальше. Вот этот конкретный малыш упал и мог ведь разораться или постучать по земле, словно она виновата, а он не причём – ни его ответственность. Или еще "круче" — мальчик мог бы обвинить рядомидущего, в данном случае
