Что на самом деле случилось в общежитии, София?
Я поднимаю голову и медленно тяну.
— Я – Со-фа. Называй меня Софой.., пожалуйста!
— Так что случилось.., Со-фа?
Растянув губы в шальной улыбке, я трусь носом о подбородок Войтова.
— Не хочу говорить об этом уроде.
Глеб останавливает меня и заставляет посмотреть в свои глаза.
— У Григория откусан кончик носа, выбито колено и тупая травма живота с последствиями. У тебя только глубокий порез. Как все случилось?
— Только?! Он сам виноват. Вскрыл замок и угрожал мне.
— И ты решила его побить?
— Не-ет. Он начал первым!
— Так же как Марианна?
Я обиженно отворачиваюсь, но потом снова смотрю ему в глаза.
— Гришка обвинял меня, а потом приказал отсосать у него. После этой мерзости я должна была подписать какие-то бумаги… Я отказалась его обслуживать и кинулась к сумке за перцовым баллончиком и тогда он вставил в меня нож… Вот и огрёбся, урод. Надо было ему ещё по роже съездить…
— Софаа…
— А что не так? Я должна была сосать ему? Да?
Вырвавшись, я легонько толкаю Глеба в грудь и пытаюсь отодвинуться.
— Тихо-тихо, — останавливает меня Глеб и серьёзно говорит, — он заявление на тебя написал. В полицию.
— Что?
— Да. Я нанял адвоката, который опрашивает свидетелей и записи с камер наблюдения ищет.
— Надо с Владимиром поговорить, он его видел около моей двери два раза. Я-то решила, что это ты ко мне приходил, а оказалось он. Владимир точно будет за меня, он защитит…
Войтов в раз каменеет и я вижу как по его щекам расходятся желваки.
— Что? – удивлённо уточняю у Глеба, — я тебе всё честно рассказала.
— Кто такой Владимир?
— Сосед. Он нормальный и врать не станет.
— Не сомневаюсь, — выдыхает он и быстро добавляет, — только месяц прожила в общаге, а уже нормальных мужиков завела, которым можно безоговорочно доверять.
— Ну да. Владимир только и помогал мне, остальные соседи настоящие злыдни. Плевать на меня хотели.
Глеб кивает, а потом притягивает меня к себе, заключая в крепкие, удушающие объятия.
— Как помогал?
— Не поняла? – вопросом на вопрос отвечаю я, когда чувствую небольшую боль в боку.
В таких тисках я ощущаю боль.
— Этот Владимир, он как тебе помогал? Чем?
— Да… так… Много чем. Замок помог открыть, кормил вкусняшками, например.
— Бескорыстно?
— Глеб, говори как есть! В чём дело? И кстати, ты меня сейчас раздавишь.
Войтов отпускает меня, а когда я ловлю его взгляд, он тихо спрашивает.
— В ответ твой помощник ничего не просил и не требовал?
Я решаю ответить честно.
— Вначале нет, но потом я стала замечать его взгляды, отмечать слова и стала меньше с Владимиром общаться. А то еще подумает, что я принимаю его ухаживания и…
— А ты принимала? Отвечала на знаки внимания?
— Нет, конечно. Я не ты. Это ты со своей Марианной ночи проводил, а я ни с кем не встречалась.
— Какие ночи? – удивленно вскидывает брови Войтов.
— Я прибежала к тебе с утра по-раньше, а вы из дома выходите. Ни в карты же выиграли всю ночь.
— София, ты не так поняла. Я машину продал на днях и Марианна решила меня забрать. У нас дела были за городом – в дом Анфисы ездили.
— Правда?
— Зачем мне врать?
Я мгновение размышляю, а потом расслабляюсь — поверю ему, так и быть. И тут меня озаряет…
— А зачем ты про Владимира спрашиваешь? Ревнуешь?
— Глупости не говори, — отнекивается Глеб, но из объятий не выпускает, а потом опускает голову и аккуратно целует меня в нос, — выдумщица.
— Мне была бы приятна твоя ревность. Я например тебя к этой риелторши ревную. Терпеть её не могу.
Тяжелый вздох обжигает щеку, а потом его губы накрывают мои.
Глава 32
Глеб
Я не собирался ее целовать. Не планировал.
Так всегда выходило во время встречи с Софой — поначалу мои намерения носят чисто волонтерский характер, без сексуальной подоплеки, но… Но заканчивается все одинаково — каждый раз девчонка стряхивает все мои добрые порывы в костёр. Причем костром я не управляю, спичками и щепками заведует Мезенцева. Нужно признать — Софа возбуждает в моем теле такое острое желание, которое я не способен контролировать.
Я её хочу. Меня к ней тянет. Мне до помутнения хочется ее отъеб…ь. Именно в такой формулировке.
Я помешался.
Раньше такой дикой тяги к женщине я точно не испытывал. Хотя, бл…ть, к какой женщине… Софа девчонка еще совсем, а я... Я ежеминутно, как озабоченный подросток, фантазирую в какой позе буду ее трахать. Такое случается с нормальными людьми или я всё-таки какой-то озабоченный псих?
Точно не вспомню сколько в моей жизни было женщин. Каждый раз это были короткие, мало запоминающиеся встречи, которые сразу выветривались из тела. В подростковом возрасте я боролся с заиканием, которое до конца не победил, и поэтому о сексе не думал. После пубертата я также особого интереса к сексу не испытывал. Получалось с кем-то переспать – хорошо, не получалось – тоже неплохо. Смыслом жизни была учеба и работа, а половые связи стояли не на главных позициях.
После Сережкиной гибели я совсем забыл про женщин. Не хотелось. Думал, что из-за пережитого стресса я стал импотентом, настолько все было ровно в интимном плане. Я много работал, инстинктивно избавляя себя от удовольствий, которые считал излишними. Долгое время я считал себя недостойным этих излишеств, пока однажды в мою жизнь не ворвалась Софа.
Песчаной бурей она ворвалась в мою пустыню и я поплыл. Вспомнил, что у меня есть член и я хочу заниматься сексом. Но самое главное, я осознал, что ничего у нас не случится. Нельзя! Софа – табу. Поэтому я начал активно бороться со своими желаниями.
Борюсь до сих пор. Я сопротивляюсь. Сжимаю зубы и отстраняюсь. Пытаюсь с головой уйти в работу, но это ни хрена не помогает. На прошлой неделе назначил встречу в гостинице с женщиной, номер которой скинул мне Сашка. Решил — спущу пар и станет легче. Собрался, в коим-то веке – вырядился и… и на этом всё. Дома остался. Не смог перешагнуть через образ Софии, который прочно засел в башке и не позволял
