воззвать к разуму. — Рома, ты понимаешь, что ведешь себя очень странно? Только не говори, что стрессанул из-за Семена. Не поверю.
— Из-за Семена я лишь убедился в том, что понял раньше, — проговаривает он ровным тоном, продолжая смотреть на меня в упор.
— И что же ты понял?
Он будто нарочно выдерживает небольшую паузу, вытягивая мои нервы, а потом спокойно добивает:
— Ты будешь моей.
Такой прямоты я точно не ожидаю, потому на пару секунд замираю с открытым ртом и круглыми глазами, а, придя в себя, уточняю:
— А то, что ты здесь не один, тебя не смущает?
— Уже один.
— А как же Лика? — цежу со злостью, пытаясь удержать внутренний протест против собственного послушания.
Роман кривится с пренебрежением и советует.
— Забудь о ней.
— Как мило, — неестественно тяну губы. — Следующей любовнице после меня ты такой же совет дашь?
— А ты смирилась с этой мыслью гораздо быстрее, чем я предполагал… — подлавливает он меня на слове, усмехаясь.
Ишь, ловкий и быстрый выискался!
— Зря стараетесь, Роман Батькович, — резко перехожу на вы, копируя его мимику. — Вы, может, и свободны, зато я замужем!
— Допустим.
И это его ответ?
Возмущение поднимается волной к щекам вместе с гипертонией.
— В каком смысле: допустим?
— В прямом, — заявляет он уверенно. — Допустим, Вика, ты замужем, но по тому, что я вижу, у тебя с супругом ничего серьезного.
— Разве брак может быть несерьезным? — вскипаю не столько от поднятой темы, сколько от того, как ловко Роман умудряется втянуть меня в нее.
— А ты сама посуди. Отдыхаешь на лайнере одна, раз. Счастливой и удовлетворенной не выглядишь, два. И три…
— Еще и три есть? — не могу не подколоть, потому что он слишком глубоко заглядывает. А если бьет наугад, то очень метко.
Надо запомнить, что с таким играть в «Морской бой» — изначально провальный вариант.
— Да, Вика, три — это отсутствие на безымянном пальце кольца, — Роман приподнимает мою руку и большим пальцем поглаживает обозначенное место. — А ведь оно тут было недавно. Если хорошенько присмотреться, не трудно заметить след.
Обалдеть, наблюдательность на десять из десяти!
— То есть, — делаю я вывод, — ты для себя все решил, а мнение остальных не имеет значения?
— Верно, — сообщает он совершенно искренне. — Ровным счетом — никакого.
В этот момент он меня практически дожимает. Приближается впритык к «красной линии», и… нервы мои сдают.
— Я не буду с тобой спать! — шиплю словно взбешенная кошка, у которой сорвало личные стоп-краны. — Отпусти!
Пытаюсь выкрутиться, сделав рывок.
Роман не отвечает, прижимая к себе еще крепче. Наклоняется, касаясь губами моего виска, тянет за мочку уха; зарывшись носом в волосы, делает глубокий вдох.
— Будешь…
Произносит то ли вслух, то ли транслирует каким-то другим невербальным способом. Сказать затрудняюсь, потому что конкретно теряюсь.
— А если не захочу? — уточняю еле слышно.
— Захочешь, Вика.
Непробиваемый мужик! Пугающий напором и что-то цепляющий помимо воли внутри.
— И не мечтай, — выпячиваю подбородок, намеренная оставить последнее слово за собой. — Меня сейчас не интересуют отношения. Ни в каком виде. Ни с кем. Это понятно?
Роман демонстрирует свой белоснежный оскал и, будто это самое правильное и естественное дело, переплетает пальцы наших рук:
— Ну не сегодня же. Успокойся. Я дам тебе время… А теперь пойдем, провожу до каюты.
Глава 31
ВИКТОРИЯ
Рано утром Astoria Grande входит в пролив Босфор, соединяющий Черное море с Мраморным, а через час в бухту Золотой Рог. Естественно, я не могу пропустить такое масштабное событие.
Умывшись, привожу в порядок волосы и подкрашиваюсь. Подмигнув самой себе в зеркало, выбираю быть сегодня яркой. Надеваю свои любимые василькового цвета укороченные брючки, удобную обувь на мягкой подошве и ярко-оранжевую блузку с рукавом три четверти.
Погоду проверила заранее. Обещают теплый и солнечный денек.
Что может быть прекрасней?
По капельке духов за уши и на запястье. Контрольная проверка сумочки на наличие документов и денег. Телефон в боковой карман. Солнечные очки в футляр.
Убедившись, что всё в порядке, перекидываю цепочку-ремешок через голову, поправляю воротник блузы и еще раз осматриваю себя в зеркале.
— Пошел ты, Бардин, на хутор бабочек ловить со своей кудряшкой! А я себя и в свои сорок пять люблю и считаю красоткой!
С этой прекрасной мыслью в голове покидаю каюту и поднимаюсь на смотровую площадку открытой палубы.
Мне всё интересно. И понаблюдать за тем, как будем пришвартовываться. И поглазеть по сторонам, восхищаясь совершенно иным миром и культурой.
Выбрав свободное местечко у хромированного поручня, облокачиваюсь на него и устремляю взгляд на берег вдалеке.
Я в Турции, обалдеть!
— Смотри во-о-он туда, — вдруг раздается над ухом слегка хрипловатый голос, а сбоку справа появляется загорелая мужская рука с короткими темными волосками и уверенно задает направление. — Это мыс Сарайбурну, с турецкого переводится, как Дворцовый мыс. На нем располагается Дворец Топкапы и парк Гюльхане. Вон они. А здесь, правее, порт Сарайбурну, к которому мы будем причаливать, как только развернемся.
Теплое дыхание касается виска, а слева меня самым наглым образом приобнимает вторая рука.
Догадаться, кто такой лихой и самоуверенный стоит за спиной и беспардонно покушается на мое личное пространство, грея через тонкую шифоновую ткань блузы ладонью живот, не составляет труда.
Не-капитан Роман собственной персоной.
Других таких прямолинейных и беззастенчивых мужиков вокруг точно нет. Да я вообще, если подумать, столь нахрапистых никогда не встречала.
В один момент у меня воспламеняется и спина, и щеки, и уши. Дышать почему-то становится сложно. Каждый свой вдох и выдох непроизвольно контролирую. А еще борюсь с желанием втянуть живот.
И вот этот последний факт, знаменующий моё собственное желание ему понравиться, шокирует даже сильнее того, что Роман, задевая губами верхний краешек уха, урчит, как довольный кот:
— Доброе утро, Викусь. Выглядишь потрясающе.
Во рту пересыхает.
А ведь я наивно полагала, что вчерашнее вечернее приключение осталось во вчера.
Ну подумаешь, случился крышесносный поцелуй, а за ним последовала жаркая угроза меня присвоить. Кто из мужиков не любит поболтать?
Тем более чуть позже до моей каюты мы с Романом добрались без проблем и вполне цивилизованно. Он не предпринял ни одной попытки напроситься в гости или вновь поцеловать. Попрощался, сказав: «До завтра, Виктория. Не забудь запереться», и, развернувшись, ушел.
Спустя час бессонницы, во время которой успела полежать на кровати и вдоль, и поперек, и даже наискосок, я вполне убедила себя, что это всё — ерунда, последствия слишком насыщенного дня и несчастного случая, не более. Просто мужчина перенервничал, да и пива было
