выпито достаточно. Кто знает, как оно на него действует? Вот и наговорил лишнего.
А сейчас все убеждения смываются одной жаркой волной, что распространяется от широкой мужской ладони, которая меня обнимает и не думает исчезать.
— Доброе утро, — поворачиваю голову, отвечая на приветствие, и, не сдержавшись, уточняю. — Как ты меня нашел?
Вопрос на самом деле интересный, учитывая, что открытых палуб на лайнере несколько, а численность пассажиров переваливает за тысячу.
— Будем считать, что на тебя заточены все мои радары.
Улыбку приглушить не удается.
Паяц! Как есть паяц!
Но вместе с тем почему-то одернуть и поставить его на место желания не возникает.
Может, потому что его поведение выглядит естественным, а не рисованным? Вот такой он конкретный мужик.
— Даже так? — хмыкаю и отступаю на шаг.
Роман не удерживает и этим еще больше располагает к себе. Наглость наглостью, но меру знать надо.
И он ее знает. Или чувствует.
— Пойдем позавтракаем, — предлагает он, указывая на ресторан под открытым небом, где столики спрятаны под белыми в красную полоску зонтами. — Самое время подкрепиться перед выходом в город.
— Планируешь попасть на экскурсию? — поддерживаю начатую тему, когда мы уже размещаемся на подушках в удобных ротанговых креслах.
Вид на прибрежную зону с наших мест открывается изумительный. Столик ютится не в глубине, а у самого края. Стамбул виден, как на ладони.
Легкий ветерок играет с волосами, а обоняние щекочет обалденный аромат свежей выпечки. Проворный официант, не задавая вопросов, шустро расставляет передо мной и Романом тарелки с блинчиками, посыпанными свежими ягодами, отдельно высокий пышный омлет и красиво уложенный колечками бекон, свежевыжатый сок, кофе.
Учитывая, что все вокруг занято и свободных мест нет, а накрывают нам на двоих, догадываюсь, что столик был зарезервирован Романом заранее.
И вот как это понимать?
Он тут всегда завтракает, и я заняла место Лики? Или это организовывалось конкретно для меня?
— Планирую устроить экскурсию для тебя, — поправляет меня мужчина. Я уже даже особо не удивляюсь его манере не спрашивать, а ставить в известность. После чего, будто мысли прочитал, он добавляет. — Ешь, пока всё горячее, Вика. Мне советовали это место, обещая прекрасную кухню. Давай уж заценим.
— Хорошо, давай.
Кухня оказывается выше всяческих похвал.
Настроение от понимания, что я — не заменитель «парашютов», а та, ради кого постарались, окончательно выправляется. От мороженного фламбе, поданного официантом к кофе, взлетает еще выше. И я решаю не вставать в позу и не рваться бродить по незнакомому городу одной, а воспользоваться щедрым предложением Романа.
— Ты хорошо знаешь Стамбул? — интересуюсь у него, отправляя в рот последний кусочек маракуйи.
Отодвигаю от себя пустую тарелку и тянусь за салфеткой.
— Неплохо. Был здесь несколько раз, — подтверждает он. Дожидается, когда я приведу себя в порядок, и протягивает руку. — Идем?
Глава 32
ВИКТОРИЯ
Роман отлично ориентируется на местности. Выполняя просьбу, сначала ведет меня в обменник, где я меняю рубли на турецкие лиры, а после гулять по городу, чередуя то, что я планировала посмотреть, с тем, что он считает, мне необходимо увидеть.
Мечеть Йени-Джами, парк Гюльхане, площадь Айя-София, мечеть Султанахмет, Голландский мост.
Меня невероятно впечатляют улицы Стамбула. Узкие, мощеные брусчаткой. У них крутые спуски и подъемы, по сторонам старинные здания, сувенирные лавки, кафе, и при этом вся эта красота, извиваясь, поднимается к Голландской башне.
На смотровой площадке Роман подводит меня к перилам, а сам останавливается за спиной. Так близко, что я чувствую жар его крупного тела. Его руки ложатся на поручень с обеих сторон от моих, касаясь их и запирая меня саму, словно в ракушку.
Основательно, надежно. И вместе с тем слишком интимно.
— Ты не перебарщиваешь? — уточняю, повернув к нему голову.
Ответ получаю в неподражаемой утвердительной манере.
— Тут ветер, Вика.
Ну да — ну да.
Хочется захихикать, как девчонке-отличнице, за которой ухаживает главный задира двора. Но позволяю себе я лишь загадочную улыбку и неопределенное:
— Как скажешь.
Желания спорить с не-капитаном вообще не возникает.
Не то чтобы мне заходили его диктаторские замашки, они скорее будоражат кровь, пуская по венам адреналин. Просто я почему-то вижу за вот этой покровительственно высокомерной манерой общения не стремление унизить меня или возвыситься самому, а именно заботу.
Слегка кривобокую, мужицкую, но искреннюю.
Будто иначе он не умеет.
Только прямолинейно, грубовато-топорно, по-военному.
— Роман, ты случайно, не бывший военный? — озвучиваю вопрос, как только он рождается в моей голове.
— С чего вдруг такой вывод? — не спешит он отвечать прямо, но развернуться в своих руках позволяет, хотя и отступает всего на полшага.
— Манера общения у тебя не особо для меня привычная, — говорю, как есть. — Много командных ноток. И путей для маневра ты не оставляешь. Я сказал. Я решил… а ты внимай и слушайся, женщина, — напоминаю ему наш вчерашний разговор и замашки доминанта.
— Тебе не нравится?
— Я еще не решила.
Звучит немного кокетливо, но уж как есть.
И я действительно не понимаю: нравится мне подобное или нет.
Бардин тоже не был мягким лапочкой и любил продавить свою точку зрения — даже в отношении свой молодой куклы пытался навязать личное мнение, играя на моей самооценке. И все же в сравнении с Романом я бы поставила на то, что стержень есть только в одном из них.
И это не мой муж.
Да, пусть не специально, но я время от времени сравниваю своего бывшего — для меня Толясик именно такой, наш брак изжил себя, — с новым знакомым. И чем чаще это происходит, тем сильнее на фоне грубоватого, но настоящего Романа, я вижу скользкую изворотливость и лживую хитрожопость бесчувственного м. ужа.
Говорит ли во мне обида из-за предательства последнего?
Не думаю.
Скорее, это спали шоры, которые очень долго закрывали глаза.
— Я больше пятнадцати лет прослужил в ВМФ. После ранения был комиссован. Но с тех пор много воды утекло, — приоткрывает завесу тайны Роман. — Так что я давно не военный, Вика.
— А замашки остались, — решаю не сдаваться.
Он хмыкает.
— В бизнесе тоже нужно быть твердым. Даже тверже, чем в армии.
— Значит, ты бизнесмен…
— Ты чем-то недовольна?
Роман влет улавливает изменение в моем настроении. А я, чтобы он не надумал лишнего, решаю признаться.
— Пока не знала твоего имени, про себя называла тебя исключительно «не-капитан».
— Почему «не»?
— Потому что в первый день на лайнере ты меня ввел в заблуждение своей одеждой. Я подумала, что ты капитан Астории, а чуть позже мы разобрались и…
— У меня судоходная кампания, Вика.
