самое. Астахов опаснее тех троих идиотов!
Пытается подавить меня, глядя строго с высоты своего немалого роста. Но меня таким не пронять сегодня. Я сама слишком зла.
— Как бы то ни было, это уже не твое дело. Пойми! Неважно, что было тогда. Ты сдал экзамен и курсовую! Больше мы не имеем друг к другу никакого отношения. Ты мне заплатил за уроки. Я выполнила свою часть. Так что прощай. И ключи Данкины верни. А то ходят тут всякие без разрешения!
Смотрю, как его кулаки опять сжимаются, он того и гляди снова начнет их об шкаф чесать.
— Глупая девчонка... Ты же потом сама не рада будешь.
Я не рада, что ты мне попался на пути! Это после тебя мне сердце приходится по кусочкам собирать каждый раз, как ты с очередной барышней мутишь.
— Да тебе-то что за дело, Макс? Со своими девчонками разбирайся, обо мне забудь.
Он поднимает руку, чтобы снова ударить, но он замирает в воздухе.
— Что ты сказала?
Ну вот опять. Глухой, что ли? Постоянно переспрашивает.
— Уши не пробовал чистить?
А лучше мозги. Но это не всем доступно.
Он смотрит неверяще. Господи, чем я его так удивила?
Усмехается своим мыслям. А я начинаю нервничать.
Что он там себе сейчас придумывает?
— Ася, ты что, ревнуешь?
Я аж задыхаюсь. От неожиданности стою и просто открываю и закрываю рот, не зная что ответить.
— Совсем чокнулся? — выдаю хрипло.
— Ты ревнуешь меня к Вике? Да она же еще ребенок!
Это он о той пигалице, которую в кафе притащил? Ну я бы не сказала, что прям совсем уж ребенок. Вполне себе сочная такая девица. Мужики любят подобных, молодых да ранних.
— Понятия не имею, кто такая Вика.
— Моя сводная сестра! Ты видела ее сегодня в кафе.
Сестра?
Я немного теряюсь. Значит, не очередная пассия? Ну и ладно. Какое мне вообще дело, кто она. Это не отменяет того, что он не позвонил мне.
— Мне совершенно наплевать. И, разумеется, я не ревную. Дай мне пройти.
Он стоит так близко, что чувствую его запах. Он лишает меня самообладания.
А еще когда его лицо так близко, у меня возникают всякие нелепые желания, как например, протянуть руку и коснуться гладкого подбородка или...
Ну вот опять началось!
Ну не дура ли?
Только услышала, что для ревности нет причин, как отпустило и понеслось.
Для ревности может и нет, а для злости все еще есть!
Но он не обращает внимания на мои слова. Продолжает терпеливо разглядывать. Будто все мои мысли сейчас у меня на лбу субтитрами пробегают.
— Глупенькая. Ревновала же. Но я дурак, не понял, — улыбается. И правда как дурак.
Его теперь не переубедить. И это я про Данку говорила, что та упертая? Да они оба такие! Еще не знаю, кто упрямее.
— Что же ты тогда не подошел к нам? Познакомил бы с сестрой, — решаю повернуть разговор. Может тогда отстанет уже.
Срабатывает. Прямой вопрос, глядя в глаза, заставляет его сделать шаг назад и отвернуться.
Ну же, Громов, объясняйся, раз уж такой догадливый.
Но он явно не сбирался этого делать. В его понимании только я должна за себя оправдываться.
— В общем, я тебя поняла. Как мне тут устраивать выговор, то ты всегда за. А за себя отвечать не хочется, да? Ты вообще-то обещал позвонить и рассказать своему учителю о результатах экзамена.
Обида все-таки слишком сильно давит. Когда ревность отпадает, оно особенно отчетливо чувствуется.
И снова у него будто глаза открываются. Удивлен? Вот ведь. Ему даже подобная мысль не приходила в голову.
— Я собирался позвонить, когда выпровожу Вику, — ну надо же! Наконец-то, хоть что-то соизволил объяснить. Только мне это меньше всего интересно. — Она совсем не вовремя появилась.
Ушел от ответа. Это немного задевает. Теоретически, было бы логично подойти ко мне, представить сестру и рассказать о результате, даже несмотря на присутствие Астахова.
Но он сделал вид, что меня нет там. А это еще неприятнее.
— Ой, все, Макс. Мне реально наплевать.
Отмахиваюсь от него. Моя обида от этих мыслей ещё сильнее становится, но я не хочу ему показывать.
Просто я ему безразлична как человек.
А то, что он делает вид, что его моя невинность беспокоит, так там дело во Владиславе, а не во мне. Вот и все.
Я намереваюсь обойти его и уйти к себе в комнату. Пусть сам себя развлекает, если не хочет сваливать, как ему намекают.
Но он ловит меня за локоть и резко впечатывает в другую стену. И опять так близко, что я ощущаю на щеке его дыхание.
— Я не хочу тебя знакомить со своей семьей, Асенька, — произносит быстро и горячо. — Эти стервятники тебя порвут.
В каком смысле? Что он несет?
— Твоя сестра не похожа на стервятника.
— Она — нет, но ее мать! Ты просто не знаешь мою мачеху. И лучше тебе ее не знать дальше.
Что за бред?
— Макс, ты сам то понимаешь, что несешь? Какое мне дело до твоей мачехи? А особенно ей до меня!
— У Вики язык за зубами не держится. Если бы я вас познакомил, она бы все рассказала мамаше.
Я не понимаю его логику.
— И что? Ну рассказала бы, в чем я сильно сомневаюсь. Какое им обеим дело до меня? Кто я такая, чтобы обо мне рассказывать? — от непонимания я даже немного повышаю голос. Мне кажется, он пытается мне мозги запудрить.
То ничего не объясняет, то выдает какую-то чушь.
— Ты — девушка, которая мне небезразлична! — выпаливает он еще на тон громче, чем я. Причем с какой-то необъяснимой злостью. Будто я в чем-то виновата.
— Макс. Хватит! Это такой бред!
— Нет, Ася! Все так и есть. Ты мне нравишься! Даже больше, чем я бы хотел. Я уже несколько месяцев ни о ком другом думать не могу! Сначала был уверен, что просто потому, что ты недоступная. Но нет. Все не так. С той ночи я просто с ума схожу.
Он прижимается ко мне, его губы у моего уха шепчут все это, вызывая мурашки. Иногда он задевает ими кожу, и я подрагиваю как от ожогов.
— Макс... Не надо...
— Ася... Настенька... Малыш, я больше не могу молчать. Я хочу, чтобы ты услышала это, наконец. Я уже с Нового года ни на одну девушку смотреть не могу... А может и раньше... Думаю только о тебе. Только тебя одну хочу. Не просто хочу затащить в постель. Хочу большего. Всю тебя.
