глазах.
— Ты разберешься с этим? — спрашиваю я.
Он коротко кивает. — Да.
Я кладу руку ему на бедро и расслабляюсь в кресле. — Спасибо.
Я не стану спрашивать, как именно он разберется с Джастином. Я просто хочу, чтобы справедливость восторжествовала.
ГЛАВА 18
ТРИСТАН
Мы с Алексеем целый месяц наблюдали за тем, как Джастин Грин живет жизнью свободного человека.
Пока Мила боролась с болью и ночными кошмарами.
Пока мой кузен был вынужден смотреть на страдания своей девушки.
Пока мой друг стоял со связанными руками, не в силах отомстить за сестру.
Хватит.
Димитрий выходит из здания, где работает отец Джастина, и кивает нам — цель на подходе. Димитрий отходит в сторону от входа, а я выбираюсь из внедорожника. После исключения из Тринити Джастин работал у отца.
Он выходит, уткнувшись в телефон. Я пристраиваюсь рядом и по-хозяйски закидываю руку ему на плечо.
— Джастин, — бормочу я.
Его глаза расширяются, когда он узнает меня. — Тристан? — спрашивает он. — Что ты здесь делаешь?
Я сжимаю хватку, заставляя его остановиться, в то время как Алексей подгоняет внедорожник к тротуару. Я открываю заднюю дверь и киваю на сиденье: — Садись.
Джастин колеблется, и я медленно качаю говолой, отодвигая край пиджака ровно настолько, чтобы он увидел мой «Глок». Затем я рычу: — Садись в машину.
Нервный тик и страх искажают лицо Джастина, когда он забирается внутрь. Димитрий садится рядом с ним, а я занимаю пассажирское кресло впереди. Мы трогаемся. Тишину в салоне нарушает Алексей — он начинает насвистывать что-то чертовски жуткое. Я смотрю на него, пока он не заканчивает, после чего он ухмыляется:
— «Русская колыбельная».
Я усмехаюсь.
— На колыбельную не похоже.
Он поправляет зеркало заднего вида, глядя на Джастина, и бормочет:
— Она о смерти.
— Куда мы едем? — натянутым голосом спрашивает Джастин.
— В место, где сможем поговорить без свидетелей, — отвечаю я. — Будешь дома к ужину.
Сможет ли он после этого ужинать — совсем другой вопрос.
Мои губы кривятся в улыбке, когда мы подъезжаем к складу. Димитрий открывает ворота, и мы загоняем машину внутрь. Я выхожу и открываю заднюю дверь: — Вылезай.
Джастин осторожно выбирается наружу и делает пару шагов от меня, пытаясь одновременно следить и за Алексеем, и за Димитрием.
Я снимаю пиджак и бросаю его на сиденье. Закатывая рукава рубашки, я выхожу на середину склада и окликаю его:
— У меня нет лишнего времени. Живо сюда.
Димитрий подталкивает Джастина в спину. Алексей прислоняется к машине и, указывая на нас с Димитрием, говорит:
— У меня для тебя подарок.
Димитрий протягивает мне два кастета. Ухмыльнувшись Алексею, я надеваю их на пальцы.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
Я глубоко вдыхаю и впиваюсь взглядом в Джастина. — Знаешь, почему ты здесь?
Джастин начинает качать головой, но потом кивает. — Из-за того, что я сделал?
Я медленно киваю.
— Я уже извинился перед… — начинает он.
Я перебиваю его мрачным смешком. — Мила мне как сестра.
— Мне жаль… — начинает он бормотать, и я снова качаю головой.
— Поздно для извинений, — шепчу я. Я смотрю, как он тяжело сглатывает. — Если тебе нужно отлить, лучше сделай это сейчас. Потому что когда я начну и ты обмочишься, я не остановлюсь.
Димитрий указывает на ведро. Пока Джастин опорожняет мочевой пузырь, я перечисляю:
— Ты сломал Миле два ребра, повредил мягкие ткани, нанес сотрясение и знатно разукрасил ей лицо.
Я наблюдаю, как он медленно возвращается ко мне. Кажется, Джастин смирился с тем, что его сейчас будут бить, потому что он кивает: — Я это заслужил.
— Нет, — я качаю головой. Он вскидывает на меня взгляд и тут же опускает его в пол. — Ты заслуживаешь смерти, но из-за твоего папаши мне придется довольствоваться малым.
Джастин кивает, выглядя даже немного облегченным. Я сокращаю расстояние между нами, кладу руку ему на плечо и шепчу:
— Тебе разрешено защищаться.
Я отступаю на два шага и широко развожу руки. — Я даже дам тебе право первого удара. У тебя десять секунд.
— Да начнется бой, — мрачно смеется Алексей.
Семь. Восемь.
Джастин качает головой: — Я не хочу тебя бить.
Девять. Десять.
Я бросаюсь вперед, замахиваюсь, и мой кулак встречается с его челюстью. Удовлетворение прошивает вены, когда я вижу, как его голова откидывается назад. Джастин рушится на землю. Тряся головой, он сплевывает кровь и выбитый зуб.
— Тск… — Алексей качает головой. — Слабак.
— Вставай, — рычу я, теряя терпение.
Джастин поднимается на колени. Когда это затягивается, я с рыком бью его ногой в ребра. — Вставай, мать твою!
Вместо того чтобы послушаться, этот ублюдок хватается за бок, судорожно глотая воздух. Я вспоминаю затравленный взгляд Райкера. Боль в глазах Милы. Как и прежде, это разрывает мою душу надвое. Адская бездна внутри меня требует крови и разрушения.
Я бросаюсь вперед, седлаю этот кусок дерьма, упираясь коленом в бетон. Схватив его за ворот, я начинаю методично вколачивать кулаки в его лицо.
Джастин издает хриплый звук и невнятно стонет:
— Хватит.
Только тогда я перехожу на его ребра. Мое дыхание сбивается, сердце колотится в такт моим ударам, пока он не начинает хрипеть от боли. Поднявшись на ноги, я пошатываюсь и смотрю на это кровавое месиво. Моя губа дергается. Когда Джастин переворачивается на бок, задыхаясь, мое тело содрогается — я окончательно теряю рассудок.
Я бью его ногой в пах и реву: — Ты собирался её изнасиловать!
Джастин издает истошный хрип, пытаясь прикрыться, но это не останавливает меня. Еще удар, и еще один. Чьи-то руки обхватывают мою грудь, оттаскивая назад.
— Хватит, брат. Он должен выжить.
Я рвусь из хватки Алексея, рыча как зверь.
— Стой! — кричит он мне прямо в ухо.
Мое тело дрожит от усилий, которые требуются, чтобы остановиться. Неудовлетворенный, я смотрю, как Димитрий утаскивает мою добычу. Алексей обходит меня, берет мое лицо в ладони и заставляет смотреть в глаза.
— Этого нам придется отпустить. Пойдем со мной. Есть работа. Это поможет унять голод.
Мое дыхание понемногу выравнивается. — Нам можно убивать?
Его губы изгибаются. — Мы будем убивать. — Он смотрит на мои руки. — Сначала отмоем тебя. Пошли.
Он обнимает меня за плечи и ведет к машине.
