class="p">— Куда они его повезли?
— Димитрий и остальные доставят его в больницу. Они предупредят его, чтобы он и пикнуть не смел.
Мой взгляд прикован к двери. Алексей дает мне легкую пощечину.
— Всё кончено. Мой руки, и едем.
Пока я снимаю кастеты и смываю кровь, я спрашиваю: — Кого мы убиваем?
— Двух мелких дилеров, которые обокрали моего клиента, — сообщает Алексей.
Я хватаю пиджак и бросаю его на заднее сиденье. Сажусь в машину и пишу Райкеру:
Т: Я вернул должок Грину.
Через секунду приходит ответ.
Р: Спасибо. Живой?
Т: К сожалению.
Р: Я твой должник.
Я убираю телефон и достаю пистолет, проверяя обойму.
— Убери «Глок». Мы будем использовать автоматы, — говорит Алексей.
Мои губы кривятся в улыбке. — Весело.
— Всегда, — посмеивается Алексей, выруливая со склада.
К тому времени как мы добираемся до Лос-Анджелеса, уже темнеет. Я быстро пишу Хане:
Т: Буду поздно.
Х: Можно подождать тебя в пентхаусе?
Улыбка сама собой появляется на моем лице.
Т: Пожалуйста.
Х: Береги себя, моя тьма.
Я перечитываю эти слова, склонив голову.
Т: Обязательно. Люблю тебя, мой свет.
Х: Люблю тебя.
Алексей останавливает машину и достает сумку с заднего сиденья. Садится обратно и кладет её мне на колени. — Доставай пушки.
Я достаю два автомата, пока мы едем через какой-то сомнительный район. Когда мне кажется, что мы кружим на месте, я спрашиваю: — Что мы ищем?
— Они здесь торгуют. Черный «Кадиллак».
— А если будут свидетели?
— Здесь никто не заговорит. К тому же полиция со мной не связывается.
Справедливо.
Еще минут через десять мы наконец замечаем машину. Алексей тормозит. Берет один из автоматов. — Просто делай то же, что и я.
Сердце начинает биться чаще, предвкушение нарастает в груди. Мы выходим и идем к припаркованному авто.
— Бери пассажирскую сторону. Стреляй, когда увидишь ствол или когда я начну.
— Понял.
— В меня не попади, — усмехается он.
Я разражаюсь смехом, адреналин затапливает вены. Подойдя к пассажирской стороне, я держусь чуть позади, чтобы не попасть на линию огня Алексея.
Алексей стучит по крыше машины. — Перес, Де Леон. Помните меня?
— Mierda! — Водитель пытается открыть дверь, и в тот миг, когда Алексей начинает всаживать очередь в спинку сиденья, я спускаю курок и делаю то же самое. Автомат вибрирует в руках, выпуская свинец, и волна эйфории накрывает мое тело.
Когда патроны заканчиваются, я издаю восторженный вопль. — Твою мать, это было круто!
Алексей смеется, обходя машину.
— Не направляй эту хрень на меня, урод.
Он забирает у меня автомат. Мы оба смеемся, поймав «кайф» от действия. Мы бежим обратно к внедорожнику, и когда машина уже несется прочь с места преступления, Алексей произносит:
— А теперь пить.
Я смотрю на свои дрожащие руки, смакуя трепет от своего первого настоящего убийства.
ГЛАВА 19
ХАНА
Я собрала сумку на выходные, хотя еще не обсуждала с Тристаном то, что останусь у него до утра понедельника. Хотела сделать ему сюрприз, но я уверена, что он будет только за.
Оставив сумку в гардеробной Тристана, я иду в ванную. Закалываю волосы повыше, чтобы не намочить их, и включаю воду. Держу руку под струей, пока температура не становится идеальной. Сбросив одежду, я аккуратно складываю каждую вещь, прежде чем положить их на столешницу.
Шагнув под душ, я закрываю глаза и удовлетворенно вздыхаю. Выдавив немного геля на мочалку, начинаю взбивать густую пену. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я оборачиваюсь через плечо. Увидев Тристана, наблюдающего за мной с той самой сексуальной ухмылкой, которую я так люблю, я улыбаюсь.
— Ты дома.
Он начинает раздеваться. Заметив красные пятна на его рубашке, я хмурюсь.
— Ты в порядке?
— Да. — Он продолжает стягивать одежду. — Это не моя кровь.
Я поворачиваюсь к нему всем телом.
— А чья?
Он заходит в душевую кабину, впиваясь взглядом в мои глаза, и уголок его рта ползет вверх.
— Джастина.
Совесть шепчет мне, что я должна была бы ужаснуться тому, что Тристан сделал с Джастином, но, вспоминая избитое тело Милы и то, как она в страхе шарахалась от всех нас, я невольно улыбаюсь. Желая знать, как далеко зашел Тристан, я спрашиваю:
— Ты убил его?
Он качает головой с недовольным видом.
— К сожалению, нет.
Я начинаю смывать грязь с его тела.
— Он страдал?
Глаза Тристана приковывают мой взгляд, он долго смотрит на меня. Вероятно, гадает, выдержу ли я правду о его поступках. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы, шепча:
— Скажи мне, что ты сломал ему ребра. Скажи мне, что ты избил его до полусмерти.
Взгляд Тристана блуждает по моему лицу, и пока я продолжаю омывать его тело, он шепчет:
— Да, так и было.
Удовлетворенная улыбка трогает мои губы.
— Хорошо. — Я снова целую его. — Спасибо, моя тьма.
Тристан действует мгновенно: обхватив мои бедра, он вжимает меня спиной в плитку. Его язык врывается в мой рот, зубы терзают мои губы до тех пор, пока они не начинают гореть от этого дикого поцелуя. Я упираюсь в него и, обхватив его шею руками, начинаю бороться за контроль, отвечая на каждый укус и движение его зубов своими.
Он стонет мне в губы — звук, в котором смешались удовлетворение и жажда обладания. Это вызывает восторженный трепет во всем теле; по коже бегут мурашки, а внутри всё пульсирует от нужды.
Пока Тристан жадно целует меня, а его пальцы впиваются в мою кожу, одна мысль становится кристально ясной: всё, во что я верила, изменилось. Я изменилась. Я знаю, что в Тристане живет психопат, и я люблю эту его часть. Что-то во мне отчаянно жаждет его тьмы.
Я начинаю отделять себя от той жизни, которую знала до него, потому что он поглощает меня целиком. Будущее, которое я себе представляла, больше не существует. Мне трудно сосредоточиться на учебе. С каждым днем меня всё больше тянет к Тристану и его миру, и всё сильнее отрывает от того, что другие считают правильным… нормальным.
Я не хочу обыденности. Мне нужен этот драйв. Я стала зависима от него.
В каждом из нас живет тьма, и Тристан пробудил мою.
Его руки скользят вниз по моей спине, пока не достигают ягодиц. Пальцы сильно впиваются
