Какой смысл теперь скрывать правду.
— Да! И что самое ужасное — я знала, что это всё игра. С самого начала знала! — я судорожно глотаю воздух, будто он горький. — Но когда я призналась ему, что все знаю… Он так смотрел на меня, Юль. Так… Будто ему самому больно. В глазах было столько, ну не знаю, отчаяния что ли. Такое разве можно сыграть?!
Я снова закрываю лицо руками, и из горла вырывается тихий, беспомощный стон. Боль не утихает, наоборот, становится тяжелее, будто я тону под водой.
Юля гладит меня, тихо приговаривая:
— Милая моя, от этого парня можно ожидать чего угодно. Думаешь, он мог быть искренен с тобой? Анохин та ещё тёмная лошадка. У него никогда не было ничего серьёзного, его отношения ни разу не длились дольше одной ночи. Не думаю, что с тобой было бы иначе. Но, Рит, зато ты не попала в его сети.
Я замираю. От её слов что-то внутри рвётся. Мне обидно, ужасно обидно. Но я понимаю: она, наверное, права.
С чего я взяла, что особенная? Что я смогу его изменить? Девушка с дефектом из сельской глубинки? Глупая. Наивная.
Такая, как я, и такой, как он… Этого вообще не должно было быть. Всё это с самого начала шло к провалу.
Делаю глубокий вдох, вытираю слёзы ладонью — бесполезно, они всё равно текут. Голова тяжёлая, будто свинцовая, глаза саднят.
И вдруг дверь в комнату распахивается.
На пороге стоит наша с Юлей соседка, та самая блондинка. Раздражающе красивая и ядовитая. Мегера, как её за глаза называет Юля. Улыбается самодовольно, будто только и ждала этого момента.
— Что, всё? Бросил тебя, да? — хмыкает она, наклоняя голову.
Юля резко поворачивается и рычит:
— Вообще-то она первая его бросила!
— Ха, конечно! Бросила и ревёт теперь как белуга. Ну-ну, — с недоверием фыркает та, скрещивая руки.
Я закрываю глаза, стараясь не слушать, но всё равно слышу каждую интонацию, будто укол. Сердце болит так, словно внутри пустая дыра.
— Иди куда шла, а? — рычит Юля и слегка дергается. Смотрю на стерву краем взгляда: она фыркает, закатывает глаза.
Затем исчезает у себя, хлопнув дверью.
— Не обращай внимания, — подруга двигается ближе ко мне. — Она злорадствует. Наверняка и сама побывала в его списке бывших.
Я качаю головой, но уже не нахожу сил что-то ответить.
Чувствую, как постепенно усталость накрывает волной, накатывает бессилие.
— Прости, я просто… — шепчу, утирая последние слёзы. — Я не понимаю, как так можно. Еще вчера казалось, что всё это действительно настоящее. А потом будто щёлк, и ничего. Ноль.
Юля выдыхает, прижимает меня к себе:
— Плачь, если хочется. Иногда только так можно выжить.
Я киваю, но уже почти не плачу. Каждая слеза как последний остаток сил. Они заканчиваются, и вместе с ними будто обрывается что-то внутри.
Через какое-то время я поднимаюсь.
— Пойду в душ.
Юля молча кивает:
— Хочешь, чаю сделаю?
— Не надо, — почти шепотом. — Просто хочу побыть одна.
Включаю душ на полную, прохладная вода немного приводит в чувства. Я умываюсь, но вода не смывает следов слёз. Смотрю в зеркало, а оттуда на меня смотрит человек, которого я не узнаю. Лицо бледное, осунувшееся. Под глазами тёмные круги, губы бледные.
Я пугаюсь своего отражения, выгляжу словно тень.
Возвращаюсь в комнату, беру телефон. Экран молчит, от него ни одного уведомления. Почему-то я была уверена, что после моего ухода телефон будет разрываться от его сообщений, но… Ничего. Тишина.
И именно от этой тишины боль усиливается. Я бы, может, и не ответила, но хотя бы одно сообщение… Как будто и не было ничего между нами. Как будто те дни, слова, поцелуи — всё выдумка. А я ещё сомневаюсь? Глупая.
Открываю ленту новостей, листаю машинально. Надо хоть что-то сделать с руками, лишь бы не свихнуться. Вдруг взгляд замирает.
На фото знакомый контур, знакомая линия фар. Черная машина. Её невозможно перепутать — это его машина. Машина Тохи, это точно она!
Сердце делает две пропущенные ноты, я почти не дышу. Под фото находится статья. Сухие буквы, чужие слова:
«Сын известного бизнесмена спровоцировал ДТП. Выехал на перекрёсток, проигнорировав запрещающий сигнал светофора. Был в состоянии алкогольного опьянения. В тяжёлом состоянии доставлен в больницу. За его жизнь борются врачи…»
Всё внутри обрывается. Пальцы леденеют, телефон почти выпадает из рук.
Я не понимаю, почему экран дрожит, потом осознаю: это я дрожу.
Воздуха вдруг становится мало. Мозг не принимает слова, будто это написано не про него, не про моего Тоху. Не может быть.
— Нет… — шепчу. — Нет, нет, нет...
Сердце сжимается, будто его кто-то кулаком рвёт изнутри.
Я резко подскакиваю на ноги, а потом хватаюсь за косяк, ощутив, насколько неровное сейчас дыхание. Всё расплывается перед глазами.
Перед глазами вдруг появляется Тоха: смеётся, говорит, как всегда слишком уверенно. Его взгляд, его губы…
И вдруг всё это растворяется во мраке, остаётся только холод.
— Рита! — слышу далёкий крик Юли.
Что-то гремит, кто-то подбегает, и перед глазами темнеет окончательно.
Глава 34
Рита
— Рит, очнись! — голос Юли доносится будто сквозь вату в ушах. Затем следует щелчок, потом ещё один.
Щёки пекут. Перед глазами мерцают пятна света и тени. Мир плывёт, будто я под водой, и кто-то отчаянно пытается вытащить меня на поверхность.
— Ну же, давай… — шепчет Юля испуганно.
Я моргаю. Всё как в тумане: испуганное лицо девушки, стакан воды, который дрожит в её руках.
— Рит, ты чего? С тобой всё в порядке?
Я не отвечаю, не могу. В голове одна фраза, пульсом грохочет на повторе: он попал в аварию, его жизнь под угрозой.
Эта мысль ударяет по вискам.
— Рит!
Юля трясёт меня за плечо. Вода проливается на майку, холодная капля скатывается по шее, но я ничего не чувствую. Беру стакан, делаю пару глотков. Горло сжимает. Потом резко поднимаюсь.
Ноги будто не мои, такие ватные, предательски непослушные. В висках шум, перед глазами искры. Но я знаю только одно: я должна идти, мне нужно к нему.
— Рит, тебе бы полежать, — растерянно бормочет Юля. — Вид у тебя ужасный, побледнела вся.
— Он попал в аварию… — выдыхаю, не узнавая свой голос.
— Кто? — она наклоняется ближе, и когда я встречаю её взгляд, она уже догадывается.
— Он?!
Я едва заметно киваю.
— Ты серьёзно? — её ладонь прикрывает рот.
— Только что прочла в новостях, — выдаю хрипло, хватая куртку. Руки дрожат. — Я поеду к нему.
— Хочешь, я поеду с тобой?
— Нет, Юль, — сбиваюсь на шёпот. —
