него там целая мантра, которую я не могу разобрать.
Не учил такого языка!
Тоскливо...
Но и прогонять эту тоску отчего–то не хочется. Будто вместе с ней что–то важное появилось внутри.
Отвлекаюсь, когда телефон в кармане вибрирует. Выходя на кухню, отвечаю на вызов от дежурного.
– Товарищ майор! Не вели казнить. ЧП у нас.
Вздыхаю терпеливо.
У меня тоже ЧП.
У меня сердце к чертям сегодня перевернулась.
И как его на место поставить теперь – непонятно.
– Слушаю.
– На свалке в пакете труп нашли. По кускам. Сторож обнаружил. Надо выезжать.
Визуализирую...
Но даже мысль об этом не может погасить мои трепетно горящие яйца.
Потому что...
Труп по кускам – это максимально привычно и естественно в моем хреновом мире.
А вот Василиса – в диковинку!
Так что приоритет мой упорно настроен на неё.
И что теперь? Ехать со стояком в штанах на расчленёнку?
Блять...
Коллеги тебя не поймут, Байсаров!
Смываюсь быстро в душ перед выездом...
Медитировать, блин, теперь на свою нижнюю чакру!
Глава 25 Имя найдено, сестра
Подъезжаем к дому Василисы, чтоб забрать посылку, которая пришла на днях.
Кажется, заграничные хондропротекторы для пса...
"Мать" завтра летит к подруге в Новосибирск. Новый год она будет встречать там.
И мне, если честно, очень по душе такой расклад...
После того, что я услышал, до ужаса не хочется отпускать Василису в логово к этой женщине.
Даже не короткий промежуток времени...
Поэтому, сегодня я доброволец.
И, выцепив полчаса перед работой, еду с девочками по нужному адресу.
Как только мы подъезжаем к нужному дому, маман выходит на крыльцо.
Ею оказывается очень высокая, худая женщина в шубе...
На шее – бусы с жемчугом, лицо как у мумии.
Высохшее...
Увидев меня, она холодно приподнимает явно вытатуированную бровь.
Лет ей как будто под семьдесят.
Хотя, приглядевшись, понимаю, что женщина гораздо младше, а возраст добавляет худоба, впалые щеки, и крайне...
Крайне неприятное выражение лица!
Будто я ей уже чем–то обязан.
Смотрю на Василису.
И с ней ты жила, да?
Бедняжка...
Я всё–таки за то, что возраст, с течением времени, отпечатывает то, что у человека внутри.
И то "нутро", которое я вижу на этом лицо – мне не заходит совершенно...
Это блин не человек.
Это ледяной каток!
– День добрый! – здороваюсь, выходя из авто.
Но на меня женщина уже не смотрит.
– А это у нас кто? – спрашивает, холодно глядя на Василису.
– Это мой... начальник – отвечает она, краснея.
Мать смотрит, словно сканируя.
И явно просекает ту эмоцию, которая заставляет Василису краснеть.
– А ты разве не хочешь поцеловать маму? – холодеет её тон. – Или мы продолжаем вчерашние обидки?
Василиса подходит к ней.
А я, в моменте, ловлю сходство с Лисой.
У неё рядом с матерью был такой же угодливый и вечно виноватый взгляд...
– Нет, что ты. Прости... Привет, мамуль! – встав на цыпочки, касается впалой щеки губами.
Опираясь спиной об авто, закуриваю...
Какие интересные отношения.
– Ты приехала забрать посылку?
– Да.
– Ясно – отворачивается. – Детка, принеси маме сначала таблетки, пожалуйста. Сердце после вчерашнего до сих пор шалит.
– А ты разве не зайдешь домой?
– Нет. Хочу подышать свежим воздухом.
– Ладно. Сейчас.... – Василиса суетливо убегает в дом.
А "мать" переводит на меня немигающий, змеиный взгляд.
Курю, опираясь спиной об авто и, без особого интереса, смотрю на неё в ответ.
Взгляд не отвожу.
Просто из вредности.
– Очень удобно, не так ли? – становится она рядом, доставая сигарету.
– Удобно что?
– Сделать из женщины влюбленную дуру, чтобы ей не платить. Прикурите?
Разговаривает она манерно...
С апломбом.
Как женщина из каких–то интеллектуальных, элитарных кругов.
Неприятная женщина...
– Не прикурю – смотрю холодно ей в глаза.
– Что ж. Справляюсь сама – достает зажигалку из своего кармана. – Надеюсь, в сексе вы более обходительны...
– А вы, вероятно, справляетесь сама.
– Тонко – усмехается она. – Вам нравится моя дочь, не так ли?
– А что? Боитесь, что она от вас откажется?
– Откажется? – смотрит на меня с наигранной жалостью. – И, позвольте спросить, ради кого?
Пожимаю плечами.
– Допустим, ради нормально семьи.
– С вами?
– А если и так? – завожусь я.
– Бросьте. Кто вы? И кто я? – растягивает тонкие губы в подобии улыбки. – Вы – мужчина. Всего лишь примитивная форма жизни с членом, вместо мозгов. А я мать. Мать – куда более значимая фигура. Не находите?
– Вы слишком высокого о себе мнения.
– Оуу. Правда? А вы уже видели её припадки?
Не отвечаю.
– Значит, видели. И как вам? Понравилось зрелище? Мне кажется, оно говорит о моей значимости больше любых слов...
Вот же с–с–сука...
– Говорит – цежу холодно и тушу сигарету. – Но не о вашей.
Василиса уже выбегает из дома с таблетками в руках.
– Мам! Ну тебе же нельзя сигареты... Выбрось немедленно!
Бросив на меня торжествующий взгляд, маман гасит сигарету.
Рептилия, блять...
И настолько очевидное я вижу сходство, что кажется, она вот–вот проведет по губе раздвоенным языком.
– Как скажешь, родная.
– Воды? – протягивает ей кружку.
– Благодарю – гладит её по волосам. – Я буду скучать. Ты пиши мне, ладно?
А меня внутри неприятно дергает от этого жеста, от слов...
Неискренне.
– Ты уже готова ехать, Василис? – спрашиваю, вклиниваясь в их разговор.
– Ой, пару минут ещё. А мы торопимся?
– Очень.
Нервно улыбнувшись матери, Василиса быстро убегает в дом.
А мы с маман молча сверлим друг друга взглядами...
Вскидываю с вызовом бровь.
А что?
Крокодил – тоже рептилия.
И свою милую и душевную капибару я в этом гадюшнике
