как я рад. И, нет, понятия не имею о платьях. Кого мне нужно избить?
Я: Что ж, спасибо. Я знаю, что они от тебя. Тем не менее, ты можешь перестать изображать милого парня и просто спросить, когда сможешь прийти и трахнуть меня.
Парень с бедрами: Вау, куколка. Это сильно ранит.
Парень с бедрами: Итак, когда я могу прийти?
Спонтанный взрыв смеха вырывается из моей грохочущей груди. Он такой чертовски дерзкий.
Я: Не прямо сейчас. У меня здесь мама, которая разогревает суп, как будто мне десять лет, а мой домовладелец улучшает уровень безопасности моей двери.
Я: Я даже не помню, чтобы договаривалась, чтобы он пришел сегодня. Очевидно, на этот раз галлюцинации при болезни были сильными.
Проходит где — то минут пять, прежде чем приходит ещё одно сообщение от Арчера, как раз в тот момент, когда мама протягивает мне поднос с едой и стакан воды.
— Кто, чёрт возьми, такой «Парень с бедрами»? Или мне не стоит спрашивать?
Я беру ложку и делаю первый глоток супа. Это полуфабрикат, но общеизвестно, что всё, приготовленное вашей мамой, всегда вкуснее.
Набивая рот, я ухмыляюсь поверх ложки.
— Просто друг.
Мама берет телефон, и её глаза немного расширяются при виде сообщения на дисплее, и я съеживаюсь, гадая, что, чёрт возьми, он написал.
— Возможно, друг для тебя. Но не думаю, что это чувство взаимно, милая.
Я открываю чат, когда, когда мама выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.
Парень с бедрами: Забавно, что ты упомянула про галлюцинации, потому что я не могу перестать думать о тебе или о том, как ты выглядела подо мной. Такая чертовски красивая.
Я: Сейчас бы так не говорил. Больше похоже на невесту Франкенштейна.
Парень с бедрами: Покажи мне.
Я: Нет.
Парень с бедрами: *фотография прилагается*
Мой поднос с едой чуть не падает на пол, когда я открываю сообщение от Арчера. Он стоит перед зеркалом — в помещении, которое, как я предполагаю, является раздевалкой, — полностью обнаженный с головы до ног, указывая одной рукой на татуировку на бедре, а в другой держит телефон. Я вижу всё — и я имею в виду всё.
Парень с бедрами: Убедитесь, что это фото будет заблокировано в твоём телефоне.
Парень с бедрами: Теперь ты меня увидела. Дай мне посмотреть на тебя.
Я: Где ты, чёрт возьми?
Парень с бедрами: В раздевалке спортзала.
Я: А где все остальные, то есть мои брат и отчим?
Парень с бедрами: Оба на безопасном расстоянии. Джек в душевой кабинке позади меня.
Я: Ты сумасшедший — ты знаешь это?
Парень с бедрами: Может, и так. Всё ещё жду твою фотографию...
Я открываю камеру и вздрагиваю. Грязные волосы, которые не мыли нескольких дней, в сочетании с общим недомоганием не выглядят привлекательно. Вздохнув, с уставшим лицом я делаю фото и отправляю ему.
Парень с бедрами: Даааааа… Мне нужно увидеться с тобой.
Я: Обещаю, я чувствую себя не так плохо, как выгляжу.
Парень с бедрами: Это не то, о чем я думал. Позволь мне зайти, хотя бы для того, чтобы посмотреть с тобой фильм и разогреть тебе ещё супа. Я буду вести себя хорошо.
Парень с бедрами: Если я скажу тебе, что скучал по тебе, ты взбесишься?
Я: Ну, ты только что это сделал, и нет. Я вроде как тоже соскучилась по тебе.
Парень с бедрами: Конечно. Любой бы скучал по этому лицу. Как насчет завтра? Я могу улизнуть после нашей разминочной игры с Филадельфией.
К завтрашнему вечеру, есть шанс, что я почувствую себя намного лучше. И я, по крайней мере, приму душ.
Я: Да, пойдет.
Парень с бедрами: Я принесу все твои любимые закуски.
Я: Ты не знаешь мои любимые закуски.
Парень с бедрами: О, куколка. Я думал, ты наконец — то поняла меня, когда сказала, что я сумасшедший. Теперь я думаю, что нам предстоит пройти долгий путь.
Парень с бедрами: Увидимся завтра вечером. Оставайся красивой, А, целую.
ГЛАВА 15
арчер
Я на пути к своему первому шатауту4 в сезоне, когда центровой Филадельфии — и мой бывший капитан — подбирает шайбу быстрее Сойера.
Дерьмо. Их вингер — новичок — один из самых быстрых в лиге, когда он несется ко мне, догоняя своего капитана и оставляя меня в ситуации двое на одного, а наше небольшое преимущество в одно очко под угрозой.
Это всего лишь предсезонка, но, как я понял за эти годы, хорошие привычки зарождаются рано, и, поскольку до начала регулярного сезона осталось сыграть только выездную серию в Бостоне, мне нужно, чтобы эта игра прошла по моему.
Как правило, их центровой любит притворяться, что уступает своему ведомому, прежде чем сделать ход самому. Хотя я на это дерьмо не куплюсь. Я играл с ним и против него достаточно сезонов, чтобы понимать его. Вверху справа.
И это предположение — моя первая ошибка. Во — вторых, я игнорирую новичка и выбор в первом раунде драфта, когда их капитан отдает ему пас на последней секунде, за которым сразу же следует удар, направленный в нижний левый угол.
Я блокирую шайбу, падаю в шпагат, самый край моих щитков соприкасается с шайбой, но не так, как я хотел. Она отлетает обратно на лёд, прямо к клюшке их капитана и, следовательно, он бьёт в верхний правый угол, как я и предполагал изначально.
Загорается лампа, и я в отчаянии плюхаюсь на лёд. Единственное, что спасает, — это пустая арена, поскольку сегодня вечером просто товарищеский матч без СМИ и не показательная игра.
Я смотрю на тренера, который проводит рукой по подбородку, прежде чем протянуть её для рукопожатия тренеру Филадельфии. Игра заканчивается один к одному.
— Я должен был взять эту шайбу. Этот гол на моей совести, чувак, — Сойер скользит ко мне, останавливаясь прямо передо мной, когда я поднимаюсь на ноги.
Я качаю головой.
— Нет. Они раскрыли мою слабость. Тренер говорил со мной о контроле отскока, и моя игра под низким углом какое — то время была неудачной.
— Это была невероятная реакция! Не повезло с отскоком, — Джек скользит ко мне, покусывая уголок своей каппы.
— Да, но Арчер так не думает, — отвечает
