но… она мне простить не могла тех же слов, которые она сама мне постоянно адресовала. Простого предупреждения и легкой усмешки и потом легкого негатива в адрес Лося. Грудью встала на его защиту, и о дружбе забыла. Как забыла и о том, что Мирона она сама обзывала в десятки раз похлеще, но я делала ей скидку на разочарование в мужском поле. Просто она сама делать скидок не умеет, как и входить в чужое положение, смотреть на мир чужими глазами…
— Варвара, пожалуйста, не упрямьтесь. Мирон, реально, не может приехать. Он с меня семь шкур спустит, если я вас домой не отвезу! А мне еще в больницу… надо успеть! — выдает в сердцах.
— Что с Мироном?
— Не с Мироном. С Яной. На сохранение положили, — выдает, сделав страшные глаза. — Только никому. Это секрет.
— Яна беременна?
Лось кивает.
— Мдаааа… Далеко у вас зашло «просто занес кроватку». Может быть, просто занес в… кроватку? О предохранении, кажется, не слышали?
— Зачем вы так? — хмурится. — Сами же беременная.
— Аааа… Ой, как нехорошо-то, да… Когда вас самих что-то касается… Ой-ой-ой, что это… У тебя над головой! — пальцем показываю. — Мешок какой-то! Пыльный! Кажется, тебя им сейчас по голове трахнет. Осознанием…
— Вы едете?
— Нет. К Яне езжай.
— Мирон меня убьет.
— Я Мирону сама позвоню.
— Он не ответит.
— А что так? Стрелка? Переговоры?
— Нет. На таком я бы присутствовал.
— Ну, значит, бляди… — развожу руками. — В загул пошел.
— Может быть и пошел, — соглашается Лось. — Сколько можно мужика шпынять? Он не железный…
— Мне плевать.
Однако Лось не унимается.
— Он же ни с кем. Ни с одной. Вас ждал…
— Ты свечку, что ли, возле его причиндалов держишь? Должность у тебя такая?!
— Ждал, ждал и… наверное, понял, что ждать не стоит. Вот и…
— Я еще раз сказала, плевать мне! Пусть хоть весь город перетрахает! — повышаю голос. — Пошел вон.
— Что-то вы больно злая стали, Варя. Для той, кому плевать....
Глава 52
Варя
— У тебя, кажется, любимая… на сохранении. Реально любимая? — усмехаюсь в лицо бугаю. — Или так, просто соска, как вы говорите.
Лось злится. Аж повело. Кулаки сжал.
— Ой, какие мы грозные! А что не так? Правда глаза колет?
— Не просто! Все серьезно!
— Вот и шуруй к ней, если не просто соска, и молись, чтобы все было хорошо. Если это важно, конечно… А то кто вас знает… В глаза заливаете, а за глаза… За спиной… Как последние..
Хотела добавить, мрази, но передумала.
— Как последние мудаки себя ведете! И всем дружкам расписываете, мол, это просто для члена очередная…
— Все не так. И я не расписываю! И… — Лось пыхтит. — И почему вы такая злая стали? До сих пор из-за того… обижаетесь? Что плюнул? Не прав был! — трет челюсть. — Мирон мне за это уже все зубы в челюсти пересчитал.
— А если бы не пересчитал.
— Я был неправ. Поспешил. Хотите, тоже мне в рожу плюньте? Если полегчает.
— И что это изменит? — смеюсь. — Нашел верблюдицу! Все, отстань.
— И Яна тоже злится. На себя злится, но… Не знаю, как это у вас, баб, так получается. Злиться на себя, но обижаться на всех. Она неправа, но признать не умеет. Вот.
— Сами и разбирайтесь. Чего вы все ко мне пристали?! — повышаю голос. — Не трепите мне нервы. Надоели.
Однако Лось не унимается, топчется на месте, продолжая бубнить:
— Я должен вас отвезти. Домой.
— Не поеду.
Довольно.
— Уходи. Оставь меня в покое…
Тут лягу поспать… Моя поясница, конечно, взвоет! Что за упрямство глупое? Кажется, я уже саму себя перестала понимать.
Едва не плачу, мне надо, чтобы Мирон был рядом, и все. Пусть даже так, как сейчас, но рядом. Куда этот козел намылился? К очередной? Так не терпится, да? Ненавижу его за то, что он такой…
— Я знаю, где Мирон отдыхает. Можете еще успеть…
— Что? Вытащить его из трусов шалавы? Ха… Велика честь!
Стучу пальцами по столу…
Сам виноват. Не пытался же приблизиться!
Ладно, в самом начале я бы сама при попытке приблизиться, голову бы ему откусила… Когда я была напугана, обижена, когда все нервы обострены!
Но потом… Когда эмоции улеглись, когда получилось признать, что мы с ним оба правы и неправы одновременно, что жизнь сложнее, чем нам хотелось бы, что здесь, в каких кругах Мирон вращается, вообще очень легко потерять человеческий облик, а он… с принципами и попыткой не утонуть, заботится о нас с малышкой, как умеет.
Все эти долгие месяцы он меня ни обнять, ни поцеловать. Ничего не пытается.
Живем вместе, как соседи. Я присутствую там, где нужно. Все кругом знают, что я его жена..
О ребенке он постоянно интересуется. Внимательный, как посторонний…
Но в нем нет ни капли вот этого внимания и мужского интереса ко мне…
Его максимум — подать мне руку, когда я встаю или вылезаю из машины. Подать руку и приоткрыть передо мной дверь.
После прочих нечаянных и чуть более откровенных прикосновений Мирон шарахается от меня в сторону.
Как от чумной или прокаженной.
Наверное, я совсем непривлекательная стала.
Ну да, вес набрала. Живот круглый… Как арбуз!
И чего я жду? В зеркало себя не видела, что ли?
Я… как дура… еще нарочно в полотенце по квартире ходила этим утром, пока он не ушел.
Без белья, но в коротком полотенце.
Якобы одежду взять забыла.
Забыла, конечно.
Нарочно…
Забыла одежду, ходила, искала, наклонялась, насколько мог позволить мой круглый живот.
Ноль реакции!
Мирон сидел мрачный, даже не шелохнувшись, а теперь вообще не появляется.
— Ухожу, — оповещает Лось.
Уходил бы поскорее.
— Мирон дерется, — добавляет его помощник, закрыв дверь.
Бесят!
И это не я кричу вслед, неуклюже привстав:
— Что-что он делает?
Глава 53
Варя
— Мирон меня убьет. Мой сын останется сиротой. Папку не увидит… Даже без моей фамилии… Мы ведь не расписались… — причитает вполголоса Лось. — Я еще не предлагал, а теперь и не успею.
— У тебя сын будет?
— Да.
— И как ощущения?
— Рад, — отрезает. — Это лучшее, что могло со мной случиться. Вот только теперь… — сглатывает.
Его голос в очередной раз заглушают клекот возбужденной толпы.
Здесь темно, напарено, воняет…
Воняет толпой, которая взбудоражена. Воняет запахом адреналина, пота и предвкушения. Смрад духов и выпивки…
— Вот теперь меня Мирон точно убьет, — заключает Лось.
— Сам вызвался меня отвезти, так что не ной.
— Беременной женщине здесь не место.
Я осторожно иду сбоку, спускаюсь к самой клетке,
