второй волной от стараний Мирона. Горячо… До последней капли… Впитываю его, отмечая каждую черту повзрослевшего лица мужа.
Заматерел… Ему уже больше сорока…
— Люблю тебя, Мирош..
За все эти годы после нашего решения остаться вместе и не разводиться он ни разу не заставил меня усомниться в правильности сделанного выбора, постоянно доказывал, что я не ошиблась, и был рядом. Всегда…
Были разные моменты… Были и сложности, и покушения, и смертельный риск, когда я боялась остаться одна, с двумя девочками, а Мирон целую неделю пробыл в коме, но потом выкарабкался…
Ради нас… Он легализовал свой бизнес, спустя время, разумеется. Было непросто. Из таких игр не выйти по щелчку пальцев, но все-таки теперь, наконец, он больше не месит врагов своими кулаками, а действует и расправляется с противниками иначе, оставив зрелищные и опасные поединки в качестве сурового мужицкого развлечения.
— Теперь мне снова нужно незаметно сходить в душ и сменить белье.
— Побудь еще немного такой, — просит Мирон.
— С удовольствием…
Я позволяю нам пообниматься, понежиться в таком состоянии, довольными друг другом и открытыми, с распахнутыми друг для друга сердцами.
Несколько минут наедине — такая необходимая пауза перед бурным праздником и наплывом гостей.
Первыми пребывают, ожидаемо, супруги Яна и Иван, которого я все еще иногда называю Лосем. У них двое своих детишек — сын и дочка, плюс сын Янки от первого мужа.
Несколько лет назад Мирон все-таки наказал Лося за своеволие, за то, что притащил меня в бойцовский клуб. Мирон не стал выбивать ему челюсть, но отстранил от себя, уволил, что называется. Потому что ослушаться приказа босса нельзя. Даже из лучших побуждений…
Лося пытались переманить конкуренты Мирона, он втерся к ним, а потом сдал их намерения бывшему боссу. Работать вместе стали не сразу, но в итоге он же доказал свою верность, поэтому Мирон сменил гнев на милость. Не только потому, что был впечатлен преданностью Лося, но и потому, что я мужа об этом попросила. Все-таки Лось хотел, как лучше. Коряво, но… ведь благодаря его подначиваниям я тогда и полетела смотреть, чем таким занят мой Мирон.
Не будь этого, наверное, я бы окончательно зарылась в своих обидах на Мирона, а он бы так и не решился сделать первый шаг сам, считая, что просто недостоин очередного шанса любить и быть любимым…
И я, зная, как мало Мирону доставалось тепла и любви, никогда не забываю подарить ему ласку и тепло, понимая, что только так можно согреть и сделать живым сердце, закованное в броню.
Конец.
