И был рядом… Сына тебе родить хочу.
— Я тоже. Тоже хочу того же самого, — улыбается. — Только чуть-чуть побольше.
— Насколько.
— Все говоря, что у меня аппетиты нескромные. На всю жизнь хочу… Королеву свою.
— Королеву?
— Да.
Мирон поворачивается рукой и тычет пальцем среди своих наколок, там красиво вписался ферзь. Так сразу и не разглядишь, но… теперь рука Мирона выглядит как законченный рисунок. Словно эта татуировка там и должна быть.
— Это про тебя, Королева. Сладкая. Моя сладкая Королева…
От его слов, от того, как звучит его голос, как фанатично горят его глаза, меня покрывает мурашками с ног до головы. Тянусь к нему за поцелуем, он отвечает, прижимаюсь теснее. Мирон выдыхает.
— Дашь? — пальцы разминают складочки, ныряют между ними. — Пипец, тут горячо. Хочу сюда…
— Да. Я тоже… Тоже тебя хочу…
Вот только срок уже… Немаленький, поэтому я переворачиваюсь и становлюсь к нему спиной, опершись на локти. Выгибаюсь, насколько позволяет срок.
— Пиздец… Так и кончить можно, не трахнувшись, как следует… Варь… Это… Ты пиздец красивая… — стонет Мирон.
На прелюдии было достаточно времени, и сейчас я ощущаю, как он в меня погружается, говорит и погружается, вбиваясь тугим членом. Перед глазами сладко кружится темнота, стоны становятся глубже.
Как же хорошо. Боже… Он входит, и я сама его сжимаю, выпрашивая продолжение, чтобы не останавливался, чтобы двигался во мне…
— Давай… Боже… — скулю, ерзая попкой. — Давай, Мирош…
— Как скажешь! — крепче сжимает меня за бедра, трахая.
* * *
На этот раз кончаем вместе — невозможно остро и долго еще двигаясь друг другу навстречу, последними движениями выжимая остатки наслаждения.
Потом падаем, смотрим друг на друга, Мирон дышит мне в лицо, разглядывает, будто насмотреться не может. Я думала, дочка будет все время бодрствовать или даст о себе знать, ведь такое сотрясение, которое устроил мне Мирон, невозможно не почувствовать, но… все так спокойно, я лишь изредка ощущаю легкие-легкие пиночки внутри.
Потом раздается отчетливый толчок, от которого мой живот сотрясается волной.
— Вот…
Тяну ладонь Мирона к себе.
— Начинается.
Он замирает, нахмурив лоб, ждет-ждет… Между первым ощутимым пинком и вторым проходит пауза, но когда, наконец, это происходит, на Мирона становится невозможно смотреть: его лицо невообразимо меняется, на нем появляется широченная улыбка, глаза сияют.
— Привет, — шепчет одними губами. — Привет, принцесса. Папа тебя любит, — говорит он ломким голосом.
Я накрываю его ладонь своей, позволяя нам вместе пережить один из самых трогательных моментов, от которых глаза на мокром месте у нас обоих.
Эпилог
Варя
Спустя время
Сегодня день рождения нашей средней дочери Миланы. Ей исполняется пять.
— Мама, так хорошо? — уточняет Ангелина, в десятый раз поправляя бант на подарочной коробке с шоколадом.
Она на четыре года старше своей сестры, и накануне вызвалась мне помочь сделать любимых сказочных героев из шоколада. Помогала упаковывать, завязывала бант, высунув кончик языка от усердия.
— Просто замечательно, солнышко. А теперь давай мы поставим коробку к другим подаркам.
— Как она поймет, что это от меня?
— Каждый подарит свой подарок.
— А вдруг кто-то выдернет нижний, и мой подарок упадет и разобьется, и Милана расстроится? — переживает моя солнечная девочка. — У нее день рождения, я не хочу, чтобы она расстраивалась.
— Все пройдет замечательно.
— Хорошо, — замолкает Ангелина, но потом задает еще один вопрос. — А вдруг Зоряна съест? Она же ест шоколад тоннами! Сладкоежка… И совсем не слушается меня, — надула губы из-за того, что самая младшая из наших дочерей, трехлетняя Зорина, как-то залезла рукой в ее торт.
— Папа проследит за Зорей.
— Ага, он будет снова ее тискать на руках. Я тоже хочу.
Уже такая большая она, уму непостижимо. Кажется, только вчера я плакала от счастья, родив ее, и заливалась фонтаном слез, видя, как Мирон, ошалевший, держит ее на руках.
— И тебя потискает, но больше всего, знаешь, кому достанется?
— Милане, конечно же. Она именинница. Это правильно, — рассудила Ангелина и ускакала играть с сестричками.
Уф… Быть мамой троих принцесс, которые иногда насмерть готовы биться за внимание папы очень непросто. Еще ведь и самой отщипнуть лакомый кусочек хочется.
— Варя… — раздается сбоку шепот.
Оглянувшись, замечаю Мирона, выглядывающего из своего кабинета.
— Мммм?
— Сюда иди. Живо.
— Что случилось?
— Нет времени объяснять!
Мирон, затащив меня в кабинет сразу же прижимает к стене, целуя, и задирает платье, дернув в сторону трусики.
— Что ты творишь… — ахаю.
— Доделываю утреннее… Зоря, блин… Помешала… — стонет, проведя пальцами по складочкам.
Ох, да, в этом я с ним полностью согласна. Нашим утренним сладким шалостям под одеялом помешала Зоряна, которой что-то приснилось или, скорее всего, придумалось. Она забралась между нами и продолжить было просто невозможно, а потом суета подготовки ко дню Рождения закрутила с головой… И вот-вот начнут прибывать гости, а мы так и не нашли время сбросить напряжение, которое не давало покоя. Но сейчас… Ааааах… Как хорошо, боже…
— С детьми няня, — на всякий случай успокаивает меня Мирон. — Так что давай сюда… свою Королевскую…
Сталкиваемся губами в поцелуе, пока я сама расстегиваю на нем брюки. Потом муж замирает, тяжело дыша. Его ладонь скользнула выше под платье.
— Началось, да?
— Как ты это понял? Я сама едва ощутила этот пиночек…
Когда малыш только начинает пинаться, ощущения едва заметные. Но я уже опытная мамочка, поэтому с легкостью различаю толчки малыша от всего другого. И я до безумия тронута, что Мирон тоже это почувствовал, причем, так рано!
— Опыт не пропьешь, — ухмыляется Мирон. — Пацан права свои предъявляет на мамку. Повоевать с ним придется, чувствую.
Наконец-то у нас будет сын, которого мы так ждали.
После трех принцесс…
Мирон не сдавался. И вот, четвертый — мальчишка!
— Обожаю тебя, Варь. Просто обожаю. И хочу тебя видеть… Сейчас.
С этими словами Мирон меня поднимает и переносит через весь кабинет на стол, деловито задрав юбку платья повыше. Стол в кабинете Мирона большой, поэтому мне хватает места, чтобы откинуться назад на локтях и не испытываю дискомфорта, наслаждаться тугим, горячим проникновением члена.
— Какой кайф… Мммм… Никогда не привыкну, аааар…
Тягучее проникновение завершается мощным толчком, будто нарочно. Я беспомощно скребу пальцами стол, пока муж меня трахает, поддерживая под задницей.
— Давай, Варюш… Мое любимое, — облизывается голодно.
Я смачиваю пальчики своей слюной. Могла бы не мочить, смазки хватает, но Мирону нравится смотреться, как я беру пальчики в рот, как посасываю их немного перед тем, как опустить руку вниз и поласкать себя для него напоказ.
Работает безотказно. Гарантированное удовольствие сметает уже через несколько секунд, и потом добивает
