секунду, когда он выходит из хижины, меня накрывает волна облегчения. По крайней мере, он не стал меня снова связывать.
Используя те крохи сил, что дали мне фрукты, я медленно сажусь. Шатаясь, опираясь о стену, я вяло пробираюсь к входной двери. Хватаюсь за ручку, но когда поворачиваю её — ничего не происходит. Отчаяние придает мне сил, и я начинаю дергать дверь.
Лихорадочно я перехожу от одного заколоченного окна к другому, царапая и дергая доски. Мой взгляд падает на помолвочное кольцо. Обессиленная, я опускаюсь на колени и издаю вопль, лишенный всякой надежды. Я подбираю кольцо и прижимаю его к груди, содрогаясь от рыданий. Запертая в своем личном аду, я бью кулаком по полу. Мое отчаянное положение заставляет меня рыдать до тех пор, пока я не теряю сознание от невыносимого стресса.
ГЛАВА 18
КРИСТОФЕР
Человек Алексея всё еще хвостом ходит за Салливаном, который только что вернулся из своей деловой поездки. Но пока что тот просто поехал из офиса домой.
Может, я ошибся?
Черт, я уже соображать нормально не могу.
Алексей прокашливается и спрашивает:
— Нам нужно планировать наперед. Когда мы найдем Дэш — а мы её найдем, — куда мы её повезем? В твою больницу или в нашу? В твоей начнут задавать лишние вопросы.
— Это не имеет значения! — огрызаюсь я, единственное, чего я хочу — это найти Дэш.
— Полиция... — Алексей качает головой, заставляя меня взглянуть на него. — Мне нельзя, чтобы они вынюхивали что-то рядом со мной.
— В наш дом, — отвечает тетя Ли. — Я всё подготовлю к её приезду.
Слава богу, тетя Ли — врач.
Затем она добавляет:
— Мне придется сказать мисс Себастьян. Мне понадобится её помощь, если Дэш будет в тяжелом состоянии.
Мы все договорились держать это в тайне в течение недели, прежде чем сообщать остальным членам семьи, друзьям и заявлять в органы.
— Хорошо, — отвечает отец. — Дай мисс Себастьян знать, что происходит.
— Если вам нужно что-то... из медицины, скажите мне, и мои люди это доставят, — предлагает Алексей.
— КТ-сканер? — спрашивает тетя Ли. — Системы для капельниц, физраствор, 0.9% text{NaCl} или физраствор общего назначения?
Алексей достает блокнот с ручкой и протягивает тете Ли.
— Пиши всё.
Тетя Ли быстро набрасывает список вещей. То, что мы начали планировать шаги наперед, немного притупляет это грызущее чувство беспомощности.
— Боже, я больше этого не вынесу, — бормочет дядя Джекс, и его голос дрожит от беспокойства.
Я тоже.
Если мы не найдем её, это сломает нас всех. После такого не возвращаются. Жизнь потеряет всякий смысл. Я не думаю, что смогу жить без Дэш. Я либо сойду с ума, либо...
Будто почувствовав, в какую сторону потекли мои мысли, отец произносит:
— Мы найдем её.
В этот момент звонит мой телефон. Увидев на экране незнакомый номер, я мгновенно начинаю дрожать всем телом.
— Возможно, это оно.
Тристан тут же запускает отслеживание и кивает мне, давая знак отвечать.
Сохраняй спокойствие.
Не сорвись.
Ты должен, черт возьми, оставаться спокойным ради Дэш.
Я нажимаю на кнопку приема и произнося:
— Кристофер Хейз.
ДЭШ
Я начинаю терять счет времени. Я здесь четыре дня? Пять? Я больше не знаю.
— Скажи, что любишь меня! — орет Джош, на его шее вздуваются вены.
Я люблю Кристофера.
Кристофер.
Одна мысль о нем заставляет сухой всхлип сорваться с моих потрескавшихся губ. Я больше не чувствую себя собой. Кажется, будто Джош уничтожил всё, что прежде имело смысл, всё, во что я когда-либо верила.
В то, что Кристофер и моя семья смогут защитить меня от жизненных угроз.
В то, что мои мечты сбудутся.
В то, что я могу быть просто счастлива.
В то, что они найдут меня и спасут вовремя.
Но они не нашли. Они не найдут меня. От этой мысли внутри что-то ломается.
Надежда? Мужество? Воля к жизни?
Я понятия не имею, но это оставляет меня с чувством собственной никчемности. Будто я изначально не была достаточно важна. Я никогда не заслуживала Кристофера. От моей самооценки, от моих мечтаний не осталось ничего.
Мой следующий вдох зависит от Джоша.
Я издаю слабый стон — я снова вишу на веревке, которая впивается в кожу. Каждый день — повторение предыдущего. Это убивает во мне волю к выживанию. Это сломило меня ментально, заставив чувствовать себя ничем... просто пустым местом.
Джош начинает надвигаться на меня. Он замахивается, и я закрываю глаза. Я больше не могу это выносить. Боль в сочетании с голодом берет надо мной верх. Я уверена, что умираю.
Может, так даже лучше.
Его кулак с силой врезается мне в бок, и всё, что я могу — это судорожно хватать ртом воздух. У меня нет времени прийти в себя, следует новый удар.
— Скажи, что любишь меня! — ревет он снова.
Боль становится единственным смыслом моего существования. Я пытаюсь вдохнуть, но не могу — это слишком больно. Мне хочется просто провалиться в беспамятство. Но избавляющая тьма не приходит, лишь новый уровень боли, когда ремень снова рассекает мою и без того израненную спину.
Минуты кажутся изнурительными часами, прежде чем я наконец теряю сознание.
Не знаю, сколько я была в отключке, но когда прихожу в себя на полу, каждая часть моего тела кричит от агонии. Я вообще не могу пошевелиться.
— Я думал, ты уже никогда не проснешься. Ты заставила меня поволноваться. — Один звук голоса Джоша заставляет мое тело содрогаться от страха.
— Ты, должно быть, проголодалась, любовь моя.
Джош помогает мне сесть и ставит тарелку мне на колени. Вид салата с креветками вызывает у меня слезы. Джош подносит кусочек к моим губам, и, не в силах сопротивляться, я открываю рот. Я завишу от него в самой базовой потребности. Это лишает меня последних остатков человеческого достоинства.
Джош протягивает мне бутылку воды. Понимая, что если я продолжу перечить ему, он просто убьет меня, я бормочу:
— Спасибо.
Его губы мгновенно расплываются в улыбке, и это вызывает у меня странное чувство облегчения. Почти как очищающий дождь, сбрасывающий остатки моей старой кожи — той женщины, которой я была раньше. Джош подносит бутылку к моим губам, и я жадно пью столько, сколько он позволяет. Если я сдамся, возможно, он больше не будет причинять мне боль.
Желудок бунтует; я делаю
