почему? Потому что я решила отомстить тебе через него. Условие было простое: он охмуряет тебя, затаскивает в постель и делает фото. Взамен — помощь с контрактом, поездка в Испанию, футбольная карьера… ну, ты понимаешь. Цена вопроса — твоя тупость и доверчивость, курица.
Я стою, держу телефон, и у меня дрожат пальцы. Не из-за ярости даже, а из-за боли.
Фото гложет, как яд. Губы онемели. Воздух будто густеет, и каждое дыхание даётся с усилием.
Хочу сказать: нет, это неправда, он не мог… Это не про Ярика. Не про того, кого я знала. Точнее, думала, что знала.
Но есть фото. Вот она, чёртова реальность прямо перед глазами.
Сердце колотится где-то в висках. Я чувствую, как на лице проступает жар — позорный, обжигающий.
Мне хочется вытереть с кожи грязь, хотя и понимаю, что она не снаружи, а внутри.
Арина всё ещё рядом, улыбается, наслаждается моим молчанием.
Я прокручиваю в голове все наши с Ярохиным разговоры, смех, взгляды, каждое касание. Боже, всё было фальшью?
Каждое «люблю», каждый поцелуй — ложь?
Он меня обнимал только потому, что это входило в условия сделки?
Невероятно. Невыносимо… Меня будто обливают льдом изнутри.
В глазах темнеет. В горле ком. Скулы сводит, потому что я стискиваю зубы так сильно, что хрустит челюсть.
Арина произносит что-то ещё, но я уже не слушаю. Слова тонут в постороннем шуме.
«Я больше не верю парням…» — в этом я себя убеждала довольно долгое время.
Клялась. Обещала себе. И вот… снова. На этот раз хуже, чем когда-либо.
Потому что теперь в этом замешан тот, кого я действительно любила, кому открылась полностью, кто видел меня настоящей… до последней черты.
Хочется разнести всё вокруг, просто закричать, сбросить боль хоть как-то, но нельзя.
Слишком много глаз… слишком много ушей. Стоит только дать слабину, и завтра весь универ будет смаковать, как железная Дина сломалась… прямо посреди коридора.
А я не дам им этого удовольствия. Я не должна сломаться! Ни за что. Поэтому я просто выдыхаю. Медленно.
От этого легче не становится. В голове будто застряло одно-единственное короткое слово: предал.
Он меня предал…
А я ещё вчера думала, что наконец-то научилась доверять.
Глава 36
Дина
Кажется, будто внутри взорвалась стеклянная граната… осколки под кожей, каждое движение режет.
Я держусь… Ровно и спокойно, хотя хочется кричать. Значит… Ярик сфотографировал меня полуголой, пока я спала, и отправил Арине. Какой отвратительный, подлый поступок. Это настолько низко, что я не могу даже вдохнуть, словно воздух режет горло.
Даже не сомневаюсь, что фото теперь будет гулять по всему универу. Эта дрянь наверняка постарается. Она продолжит отравлять мою жизнь с фирменной ехидной улыбкой, с подколками, с ядовитыми фразами.
Но, черт возьми, меня не столь сильно волнует это гребаное фото. Понимаю, что мне, в частности, даже наплевать на эти сплетни. Больнее другое… Ярослав. Он предал, раздавил то хрупкое доверие, которое я сама себе запрещала чувствовать.
Зачем это было? Все его взгляды, слова, поцелуи… выходит, просто спектакль? Тот самый, который мы играли вместе, находясь в поездке? Кажется, кто-то слишком глубоко вжился в роль.
Даже смеюсь тихо и горько, выжимая улыбку, чтобы не сорваться в слёзы прямо посреди коридора.
Арина не перестает ярко улыбаться, своей мерзкой, до тошноты противной физиономией. Она явно ждала, чтобы вонзить в меня этот финальный шип. И получает от этого колоссальное удовольствие.
— Да, твой братец неплох в постели, — отвечаю я нарочито сладко, почти певуче. — Только и всего. Остальное — ни о чём. Ну, у вас это, видимо, семейное.
Фыркаю ей в лицо, а сама чувствую, как внутри всё горит. Выдаю наперекор боли, сарказм вместо слёз. — Засуньте оба эти фото себе в одно место. Мне плевать.
С этими словами вкладываю телефон обратно в её руку. С такой силой, что девчонка почти отшатывается назад.
И ухожу. Позади слышу её голос… визгливый, мерзкий, ликующий:
— Давай, клуша, иди поплачь в сторонке, пока никто не видит!
Не реагирую, просто плотнее сжимаю челюсти и просто иду вперёд.
Коридор кажется бесконечным. Мимо проходят студенты: кто-то смеётся, кто-то шепчется. Я чувствую их взгляды, как иголки в спину. Конечно… Теперь я снова здесь новость номер один. Дина, которая переспала с Ярохином, а он её слил. Смешно же, да?
Да и пофиг. Пусть думают, что хотят.
Но внутри меня жар. Раздирающий, гадкий, будто я киплю. Все мышцы напряжены, сердце бьет так, будто хочет вырваться из груди. Я выхожу из здания вуза, наплевав на пары и даже не думая, куда иду. Главное — прочь. Хочется кого-нибудь ударить, даже избить. Хочется пустить кулаки в ход, чтобы хоть на секунду стало легче.
И тут…
— Дина!
Голос… Знакомый до боли. Я замираю и медленно поворачиваю голову.
Ярохин стоит позади: довольный, уверенный, как будто ничего страшного не случилось.
— Ты куда? — ещё и осмеливается улыбаться, подонок. — Я думал, ты на парах ещё…
Подходит ближе, тянется к моей руке.
А во мне вдруг мгновенно и яростно включается механизм самозащиты.
Раз уж так получилось, что и находимся мы уже за пределами универа… значит, можно. Можно дать волю своим чувствам.
Я просто заряжаю ему, не думая куда и толком не прицеливаясь. Удар выходит быстрым, сбивчивым, судорожным. Рука дрожит, и впервые за все время, я даже не поняла, куда била.
Ярохин отлетает, хватается за нос, сплёвывает кровь на асфальт. Надо же, даже в таком состоянии я не потеряла сноровку и сумела попасть в цель. Глаза мерзавца расширены, в них ошеломление, будто впервые видит меня.
— Ты чего, Дин? — сипит.
— А ты как думаешь?! — рявкаю так громко, что слышу собственное эхо. — Думаешь, смог меня надурить, как последнюю лохушку?! Думаешь, я такая, как все твои предыдущие?!
— О чём ты?
— Хватит притворяться идиотом! Я всё знаю. Знаю, что ты меня использовал. Хотя… нет. Это я тебя использовала.
Смеюсь сухо и безрадостно, но так хочется утереть этому ублюдку нос. Хоть немного.
— С тобой было неплохо… ну так, на твёрдую троечку.
Слова летят сами, потому что иначе сорвусь в слёзы.
— Дин, — Ярослав выдыхает, и в глазах наконец мелькает понимание. — Тебе Арина что-то сказала, да? Это она?!
— Не только сказала, но и показала, — фыркаю я, чувствуя, как выгорает изнутри всё живое, но снаружи я — камень.
Он тут же бледнеет.
— Что она тебе показала?
Я почти срываюсь на крик:
— Ты тупой или специально прикидываешься?! Фото! Моё
