У Виктории Захаркиной день явно не задался — сквозь тщательно нанесенный грим проглядывали синеватые круги под глазами и одутловатое лицо. Один только Тимур Димаев выглядел вполне адекватно своему телевизионному образу — фигурно выстриженная бородка плавно переходила вверх в пеструю шевелюру, а одежда, всем своим видом призванная показать небрежность недавнего тинейджера, при ближайшем рассмотрении оказалась эксклюзивом дорогих марок. Нет, я в марках не разбираюсь, не подумайте, просто я разбираюсь в тканях — а ткани, из которой сшита его одежда, были довольно дорогие.
— … Э-э-э, конечно, планы у меня довольно серьезные. Я собираюсь записать новый альбом, — чирикала в микрофон журналиста Лиза Мусина, кокетливо улыбаясь Тимуру. — Уже готово две композиции, они станут настоящими хитами!
Зрители одобрительно зашумели. Едва выдрав из-под микрофона Лизу, под «обстрел» попал уже Тимур. Но сказать он ничего не успел, так как троицу догнали двое мускулистых парней, которые принялись расталкивать журналистов:
— Интервью не даём! — Рявкнул один из них, похожий на Дольфа Лундгрена.
Журналисты попятились. Тимур облегченно вздохнул. Сами подумайте — с одной стороны, сложно отказаться от вопросов прессы вежливо, чтобы никто не обиделся, ибо на следующий же день весь Интернет запестрит заголовками: «Зарвавшаяся звезда избила корреспондента». С другой стороны, когда ты идешь домой после съемок, больше всего на свете хочется, чтобы тебя оставили в покое. Хотя бы на минутку.
Вот почему, дорогие друзья, я никогда не рвусь поглазеть на звезд, не подбегаю за автографом, не прошу кого-нибудь сфотографироваться со мной на память. Почему-то мне кажется, что внимание и назойливость — не одно и то же.
Ах, о чём это я. Замечталась, извините.
Итак, вдоволь насладившись созерцанием троицы, наслушавшись журналистских ругательств и восторгов, я аккуратно обогнула толпу и двинулась дальше — искать, где же проходит этот чертов кастинг.
А коридоры с переходами всё не кончались. Петляя по Останкино, мне очень хотелось, как в одном фильме, крикнуть: «Выпустите меня отсюда!» Наконец, заветная дверь под номером 408 нашлась и я, открыв дверь на себя, попала в довольно просторное помещение, где уже находилось приличное количество людей — они так же, как и я, пришли заранее.
На кастинг пригласили человек двадцать девушек и женщин, среди которых были искомые грудастые блондинки и жгучие брюнетки. И я со своим маленьким росточком и тоненьким голоском. На фоне этих мощных красавиц я терялась и выглядела довольно бледненько.
Я оглядела свою грудь и пощупала бедра. Стало грустно. Я же не виновата, что меня такую мама родила. Чтобы хоть как-нибудь снять напряжение, я достала пудреницу и начала приводить в порядок губы в попытке накрасить, когда меня довольно грубо окликнули:
— Эй, девушка, как Вас там. Не троньте ничего на своем лице. Вас будет гример красить.
Я вздрогнула и выронила пудреницу. Она раскололась на две половинки и раскатилась по полу. Пыль поднялась столбом, а я, виновато улыбаясь, принялась размахивать ладошкой, чтобы разогнать остатки пудры, попутно щупая линолеум в поисках пудреницы. Забавно, но в суете на это никто не обратил внимания. Я облегченно вздохнула.
Всем участникам кастинга раздали тексты. Текст походил на упражнение по русскому языку для пятиклассников — было много пропущенных букв и даже предложений.
— Внимание, два раза не повторяю! — Воскликнула редактор, похлопав в ладоши, чтобы обратить на себя внимание. — Девушки, вам раздали текст вашего выступления. Часть текста пропущена — вам предоставляется возможность для импровизации. Тематика импровизации должна соответствовать теме текста. Для особо забывчивых прямо за камерой будет электронный суфлер — можете читать текст с экрана. Всем все ясно?
Девушки одобрительно зашумели, кивая головами и расходясь по углам, каждая со своим текстом.
В этот момент редактор, придирчиво оглядев меня, скомандовала:
— Девушка, Вам к гримеру нужно. Выйдете из двери, налево по коридору, еще раз налево, комната 414.
Я покорно поплелась по коридору.
— А чего ты ненакрашенная? — Встретила меня гример.
— Я? Мне же сказали, что не нужно краситься, и что меня загримируют, — удивилась я.
— Лапочка моя! — Назидательно покачала головой гримерша. — Гримируют только телеведущих, а ты пока еще только в очереди стоишь. Причем в самом конце. Надо было накраситься и причесаться, а моя работа тебя поправить, если что не так. Ясно?
— Ясно, — расстроилась я.
Гримерша посмотрела на мою грустную физиономию, где глаза были уже совершенно на мокром месте, и смягчилась:
— Ладно, это в первый и последний раз. Садись, я тебя накрашу.
Я обрадованно кивнула и уселась на стул перед зеркалом, и гримерша начала надо мной колдовать, мягко скользя кисточками и пуховками по лицу.
Наконец, все было готово. Я открыла глаза и увидела перед собой искомую жгучую брюнетку с ярко-красными губами и выразительными глазами.
«Вот тебе и невзрачная пигалица!»
Забавно, но в этот момент я почувствовала себя настоящей телезвездой. Довольная собой, я вернулась в комнату 408, где уже начался конкурсный отбор.
Вызывали по очереди. Несмотря на то, что дали возможность отредактировать тексты заранее, многие девушки откровенно не справились с заданием — и пропущенные «буквы слов» вставить в текст не смогли. Посему мямлили перед камерой, хотя еще недавно выглядели такими собранными и уверенными в себе.
«Господи, неужели я так же буду?»
Мой текст был про президентские выборы. На самом интересном месте, где должны были быть перечислены результаты голосования, стоял пробел. Мне предстояло соврать что-нибудь убедительное, чтобы это выглядело солидно и натурально. Пока я придумывала, что бы такое сказать, с той стороны комнаты, где проходили пробные съемки, послышался женский визгливый голос:
— Это безобразие! — Воскликнула одна из конкурсанток.
Я подняла голову от текста.
Одна из грудастых блондинок на тонких шпильках возмущенно перебирала бумаги, лежащие перед ней на пюпитре.
— Как вы считаете, я должна читать текст, если суфлер не работает? Я что вам, девочка пятилетняя, что ли? — Громко голосила она.
— Извините, — веско встряла редактор. — Но даже пятилетние девочки владеют речью и, в отличие от вас, прекрасно обходятся без суфлера. Всего хорошего!
Продолжая возмущаться, блондинка покинула зал. А ее место заняла другая блондинка, уже без шпилек.
Я шла пятнадцатым номером. Я была — не блондинка, не грудастая, хотя и на шпильках. По сравнению с этими красавицами я выглядела довольно скромно. К своему глубочайшему изумлению, я обнаружила, что даже стильного наряда, который мы подобрали с Натальей в модном магазине, и даже на высоких каблуках, оказалось совершенно недостаточно для того, чтобы находиться «на общем уровне». В итоге самое красивое, что на мне было — это макияж, сделанный студийным гримером. Ах, да, еще черноволосая прическа, созданная ранее стилистом. Мне стало немного не по себе.
