этот раз более уверенно.
Свежий утренний воздух окутывает нас, как только мы выходим на улицу. Мы останавливаемся на углу в ожидании зеленого света. Только в этот момент я осознаю, что я, как и мой лучший друг, всё еще в той же одежде, что и вчера вечером. Если он спросит почему, мне придется на ходу сочинять правдоподобную ложь.
Мы провожаем взглядом редкие машины, проносящиеся в тишине города, не обмениваясь ни словом.
Дориан никогда не бывает таким неразговорчивым. Обычно он не может промолчать и тридцати секунд, чтобы не упомянуть погоду, спортзал или какой-нибудь случайный анекдот об одном из своих клиентов.
Сейчас же он кажется отрешенным. Будто какая-то часть его осталась там, в больнице.
Я прочищаю горло:
— Ты в порядке?
Он качает головой, избегая моего взгляда, и уставляется в неопределенную точку перед собой.
— Не знаю, — бормочет он наконец. — У меня такое чувство, что это моя вина.
Когда светофор меняется, мы продолжаем путь.
— Это не твоя вина, — возражаю я, стараясь звучать убедительно. — Ты даже не был за рулем.
Я открываю дверь дайнера и жестом приглашаю его войти первым. Внутри царит атмосфера ретро пятидесятых: ностальгический декор и старые мелодии, звучащие на фоне. Несколько столиков заняты медсестрами и врачами, которых легко узнать по форме и бейджам на груди.
Мы садимся в красную виниловую кабинку у окна.
Дориан скрещивает руки на груди.
— В этом-то и суть: за рулем должен был быть я. А была она, потому что я набрался.
Он всегда так критичен к себе, всегда готов взвалить на плечи груз, который не должен нести.
Я беру два меню и протягиваю одно ему:
— Это был твой день рождения, дружище. Ты имеешь право иногда развлечься.
Он издает неодобрительный звук, но ничего не добавляет.
Разговор перетекает на более легкие темы — его работу, открытие нового зала, — но его взгляд постоянно возвращается к телефону: не пропустил ли он звонок или сообщение от Лейлы.
Спустя какое-то время становится ясно, что наш официант не торопится принимать заказ, поэтому я отлучаюсь в туалет. Когда я возвращаюсь, перед моим местом уже стоит чашка дымящегося черного кофе.
— Спасибо, — говорю я.
— Подумал, тебе не помешает.
Дьявол, еще как не помешает.
Я обхватываю ладонями теплую керамику, закрываю глаза и вздыхаю. Мне это было нужно, но облегчение от кофе не может заглушить чувство вины, которое меня гложет. Дориан действительно добрая душа. И это делает мои поступки прошлой ночи и новогодней ночи еще более скверными.
Как только кофеин начинает проникать в кровь, я почти слышу пение ангелов.
Дориан снова бросает взгляд на телефон, затем с тяжелым вздохом гасит экран.
— Что именно сказали врачи? — спрашиваю я.
Он смачивает губы:
— Кроме легкого сотрясения, у неё ушибы ребер, но, к счастью, ничего не сломано.
Сотрясения — это полная дрянь; у меня они были, и я бы не пожелал такого даже врагу.
— Но в целом она держалась бодро, да? — пытаюсь я найти позитив.
— Да, была в норме, пока не уснула. Потом она меня прогнала, сказала, что я слишком над ней наседаю.
Несмотря на всю серьезность ситуации, я не могу сдержать улыбку. Дориан бросает на меня критический взгляд, и на миг по моей спине пробегает холодок. Эти голубые уставшие глаза словно копаются во мне, пытаясь прочитать правду, и мне это совсем не нравится.
— Знаешь, ты тоже выглядишь не ахти. Хотя это в меня влетел грузовик, — иронизирует он.
Обожаю его прямолинейность.
Я вскидываю бровь, поднося чашку кофе к губам, чтобы выиграть время для ответа, и разглядываю его поверх края: белки его глаз покраснели, кожа под ними припухла и потемнела.
По сравнению с ним я определенно в лучшей форме. Адреналин, гуляющий в теле, компенсирует недостаток сна.
На самом деле я чувствую себя… хорошо. Возможно, даже слишком хорошо.
— Бурная ночка, — комментирую я и тут же об этом жалею.
Какого черта я творю?
Дориан уставляется на меня, его глаза сужаются. Я чувствую себя как на ладони.
— Да неужели? И что ты делал после «On Tap»?
Я стараюсь не выглядеть напряженным.
— Проводил Лейлу домой, а потом мне позвонила Мередит, так что я заскочил к ней, — отвечаю я, сосредоточенно изучая желтое пластиковое меню, будто это самый интересный объект в этом заведении.
Дориан в курсе моих похождений с Мередит, так что это должно звучать правдоподобно.
Я поднимаю взгляд, чтобы оценить его реакцию, но он лишь слегка наклоняет голову, а уголки его губ изгибаются в улыбке.
— Это поэтому у тебя не хватает пуговицы?
Черт, я совсем об этом забыл.
Я опускаю глаза. Да, пуговица, которую Лейла оторвала вчера вечером, всё еще отсутствует, и рубашка распахнута прямо посередине.
Великолепно.
— Она позволила себе увлечься, — отвечаю я, прекрасно понимая, что иду по минному полю.
— Ну, тогда извини, что прервал вас, — говорит Дориан и смеется, качая головой.
Идеально. Теперь он еще и извиняется. Ну я и идиот.
— Не стоит, — бросаю я резковато.
К счастью, к нам подходит официант, вздыхая и постукивая карандашом по блокноту.
— Готовы заказывать? — спрашивает он с таким скучающим видом, будто наше присутствие его оскорбляет. Или, может, он просто ненавидит эту винтажную униформу дайнера. Как бы то ни было, лучше заказать быстрее, чтобы не злить его, ведь именно он понесет нам еду.
— Э-э, конечно. Я возьму... — я пробегаю глазами по меню на сверхзвуковой скорости. — Яичницу-болтунью, тосты из цельнозернового хлеба и бекон. Хорошо прожаренный, если можно. Спасибо.
Официант кивает, даже не удосужившись записать. Не понимаю, зачем ему бумага и ручка, но надеюсь, что память у него феноменальная. В моем нынешнем состоянии я не вынесу вида сырых желтков или склизкого бекона.
Он поворачивается к Дориану с выражением почти изнуренной скуки:
— А ты?
Дориан — это катастрофа. Бледная, зеленоватая и лишь отдаленно напоминающая человека катастрофа. После всего, что он выпил вчера вечером, уже чудо, что он сидит здесь, а не обнимается с белым фаянсовым другом у себя в ванной. Сомневаюсь, что он притронется к еде.
— Я возьму то же самое, — выдавливает он подобие улыбки.
Официант с щелчком закрывает блокнот и уходит. Дориан опирается на стол, и его лицо внезапно становится серьезным.
— Как там оказалась Лейла?
Черт. Я прячусь за меню, делая вид, что внезапно заинтересовался разделом безалкогольных напитков. Свежевыжатый там апельсиновый сок или из концентрата? Но я не смогу вечно избегать ответа. Я обыгрывал профи в покер, так почему я теряю самообладание именно сейчас?
— Я подвез её,
