– Я пока не хотела ни с кем консультироваться.
– Понимаю. – Пол покачал головой. – Джул, конечно, меня это не касается, но я все-таки скажу. Не позволяй, чтобы на тебя давили и навязывали образ жизни, который не по тебе. Если ты пока не готова быть матерью, так и скажи. И не предавай свои мечты, иначе все кончится плачевно.
– Вряд ли быть замужем и иметь детей – это плачевный результат, – возразила Джулия, пытаясь защищаться.
– Для другой женщины – да. Но для тебя бросить Гарвард – это предать свои давнишние мечты. Джулия, я ведь тебя знаю. И знаю, что́ для тебя важно. Ты так много трудилась, чтобы попасть в докторантуру. Не бросай это на полпути.
– Я и не хочу бросать, но чувствую себя виноватой.
Пол выругался сквозь зубы.
– По-моему, ты говорила, что он тебя поддерживает.
– Да.
– Тогда откуда твое чувство вины?
– Получается, я ставлю себя на первое место. Мое образование оказывается выше, чем его счастье.
Пол сурово на нее посмотрел:
– Если он тебя любит, то не согласится на свое счастье, купленное ценой твоего счастья.
Джулия раскладывала на столе симметричный узор из ложек, вилок и ножей.
– Еще раз прости, что лезу не в свое дело, но я думаю, ты должна снова с ним поговорить. Объяснить, чего ты хочешь, и попросить обождать с потомством. – Пол вдруг улыбнулся. – А если он начнет гнуть свою линию… гони такого мужа ко всем чертям.
– Пол, я сомневаюсь, что ты всерьез…
– Я говорю вполне серьезно. Если твой муж тебя по-настоящему любит, он учтет и твои интересы. Возможно, ему хочется, чтобы ты встречала его босой, в халате и с выпирающим животом.
– Он этого совсем не хочет, – почти обиделась Джулия.
– Тогда у тебя нет причин чувствовать себя виноватой. Ты молода. У тебя еще вся жизнь впереди. Незачем выбирать между докторантурой и семьей. Ты успеешь и то и другое, но не одновременно.
– Я ведь должна считаться не только со своими мечтами.
– Конечно, – согласился Пол, внимательно глядя на нее. – Когда дело касается тебя, я бываю не вполне объективен.
– Я это знаю, – тихо сказала Джулия. – Ты всегда был мне хорошим другом. Спасибо.
– За такое не благодарят, – угрюмо возразил Пол.
– Настоящих друзей всегда мало. Вчера Криста выболтала почти все, что происходило в Торонто. Я чувствовала себя униженной.
– Жаль, что никому не удается заткнуть ей глотку. Раз и навсегда.
– Габриель вчера попытался. Криста спровоцировала его на скандал. Хорошо, что профессор Пиктон вмешалась и пригрозила удалить ее с конференции.
Пол присвистнул:
– Я не знал. Надо же, какое зрелище я пропустил. Смертельная схватка в железной клетке между Пиктон и Кристой. Впору было бы продавать попкорн.
Джулия не смеялась. Пол сообразил, что сболтнул лишнее.
– Прости. Я не хочу примыкать к циникам и мерзавцам.
– Ты не циник и не мерзавец.
Он продолжал постукивать ногой по полу.
– Накануне твоей свадьбы я написал тебе глупое электронное письмо. Отказался приехать на свадьбу. Как ты назовешь такое поведение?
У Джулии округлились глаза.
– Ты писал, что не сможешь приехать из-за болезни отца.
Теперь его нога выбивала почти что барабанную дробь.
– Отец действительно был болен. Но я не поехал на твою свадьбу совсем по другой причине.
– По какой?
– Я не мог видеть, как ты выходишь за него замуж.
Видя, какое впечатления произвели на Джулию его слова, Пол перестал стучать и придвинул стул ближе к столу:
– Я все понимаю, Джулия. Это твоя жизнь, и тебе решать, за кого выходить замуж. Я бы никогда не посмел хоть чем-то тебе помешать. Но Бог свидетель, я не мог стоять и смотреть, как ты становишься женой этого человека. Прости.
– Пол, я…
Он поднял руку, не дав Джулии сказать:
– Что случилось, то случилось. Мне не на что надеяться. Но мне тяжело видеть тебя рядом с ним. Мне тяжело натыкаться на слухи, а они не смолкают. Это его вина, а не твоя. И теперь я узнаю, что, когда ты только-только выходишь на свою научную дорогу, ему понадобился ребенок… Это же издевательство? – Пол резко тряхнул головой. – Ну когда он проснется и поймет, что женат на удивительной женщине, о которой должен заботиться, как о редком сокровище?
– Он по-настоящему заботится обо мне. Габриель совсем не такой, каким тебе кажется.
Пол пригнул голову. Теперь их глаза были на одном уровне.
– Я искренне надеюсь, что ты говоришь правду.
– Ты бы знал, сколько времени он безвозмездно отдает итальянскому детскому дому. Во Флоренции он работал во францисканском приюте для сирот. Габриель очень изменился за это время.
– Прости за резкость, но легко быть гуманистом по отношению к чужим людям. А когда жена говорит, что пока не готова становиться матерью… куда пропадает его гуманизм?
– Пол, напрасно ты так. Он это понимает. То, что могло показаться тебе борьбой, – это моя внутренняя борьба. Мне совестно лишать любимого человека того, что сделало бы его счастливым. Поверь, я с ним по-настоящему счастлива, – шепотом добавила Джулия. – Ты же сам сказал, что замужняя жизнь пошла мне на пользу. У Габриеля есть недостатки. Но и у меня они тоже есть. Он бы подарил мне весь мир, если бы тот уместился в его кармане. Габриель никогда, ни при каких обстоятельствах не даст мне споткнуться.
Пол отвернулся. Он никак не мог унять дрожь в одном колене.
Лекция Пола встретила теплый прием. Правда, Габриель счел ее несколько короткой. Он не без злорадного удовлетворения отметил, что с ланча Пол и Джулия вернулись отнюдь не с сияющими лицами. Похоже, встреча наедине обманула их ожидания.
Если Габриелю и хотелось расспросить Джулию о подробностях встречи, он умело скрыл свое желание. Он ласково улыбнулся жене. Лекцию Пола они слушали, сидя вместе.
Наступил черед Джулии. Профессор Патель – один из организаторов конференции – представил ее собравшимся, назвав восходящей звездой Гарварда. Габриель увидел, как мгновенно перекосилось лицо Кристы, и улыбнулся во весь рот.
Аудитория состояла из пятидесяти ученых-дантоведов, имеющих различные звания и находящихся на разных стадиях своей карьеры. Габриель перебрался в первый ряд, сев неподалеку от профессоров Пиктон и Маринелли. Все трое ободряюще улыбались Джулии.
Джулия поднялась на кафедру и слегка дрожащими пальцами начала раскладывать листы с текстом. На этом месте она казалась еще меньше ростом. Профессор Патель опустил микрофон, чтобы Джулии не пришлось задирать голову.
