не устроит ни перекус, ни салатик. Им нужно мясо.
— Закажи доставку, — Бессонов дает мне свой телефон. — Ходить по магазинам — не лучшее время, — предупреждает.
Его слова словно ушат холодной воды. Остужают и возвращают в суровую реальность.
— Слав, я… — хочу сказать, что могу заказать со своего, но потом вспоминаю остаток по счету и мне становится плохо.
Нужно срочно решать вопрос с деньгами. Бессонов не станет работать даром, а полной суммы его гонорара нет.
Я должна вернуться к работе.
— Заказывай, — произносит с нажимом. Мне становится не по себе, он словно мои мысли читает.
Поразмыслив пару секунд, решаю принять предложение. Открываю нужное приложение, выбираю любимый магазин и оформляю покупки.
— Может закажем самовывоз? Так получение гораздо быстрее, — предлагаю. — И адрес «светить» не нужно будет, — добавляю существенную деталь.
Конечно, у Володи вряд ли есть спецы, способные вычислить наше местоположение, но лучше перестраховаться. Нельзя недооценивать своего противника, гораздо безопаснее его переоценить.
— Думаешь, успеют собрать? — сомневается Слава.
— Уверена, — заверяю.
— Тогда заказывай. Адрес добавь в навигатор, чтобы я смог заехать, — просит.
— Сейчас сделаю, — обещаю и принимаюсь оформлять заказ.
Дело заставляет меня отвлечься от нехороших мыслей, мне становится чуточку легче. Страх отступает, и я снова могу нормально дышать.
Все-таки прав был Слава, настояв на визите к Милославскому. Каким бы ни было его решение, я очистила совесть.
А может быть, даже спасла себе жизнь.
— Тебе помочь с ужином? — в очередной раз удивляет Слава.
Вскидываю взгляд на него.
— Только не говори, что ты еще и готовишь отменно, — хмыкаю.
Бессонов хитро щурится и пожимает плечами.
— Что есть, то есть, — говорит, протягивая мне бокал красного вина. — Выпей, тебе нужно немного расслабиться, — настойчиво всовывает его мне в руки.
Принимаю. Потому что прошло уже часа четыре после разговора с Антоном, а меня до сих пор потряхивает. Нервы не справляются с нагрузкой.
Витаминчиков что ли пропить?
Вдруг вспоминаю, что я записана к своему гинекологу на прием, на следующей неделе у меня должен состояться плановый прием. А я совсем забыла про него во всей этой суматохе.
Хорошо, что хоть сейчас опомнилась.
— Слав, как думаешь, я могу пойти к врачу? — прежде, чем договориться о визите, решаю посоветоваться со своим защитником. Ведь Бессонову всяко виднее, что можно делать, а что не стоит.
Вдруг я недооцениваю Володю, и любое мое появление в публичном месте повлечет за собой негативные последствия. Уж больно не хочется попадаться на крючок, когда практически дошли до финала.
— Попасть к Афанасьеву сложно, у него запись на месяц вперед, — поясняю.
— Случайно не к Степану? — ухмыляется, делая глоток из бокала.
— К нему, — признаюсь немного смущенно. Не привыкла обсуждать свои женские дела с мужчинами.
— Позже без очереди пойдешь, — ставит меня перед фактом. — Я позвоню ему, решу вопрос.
— У тебя и здесь есть подвязки? — поражаюсь. Бессонов не перестает меня удивлять.
Куда ни плюнь, он обо всех знает и все расскажет. Универсальный, блин, человек.
— У меня есть подвязки везде, — подмигивает игриво, а у самого крайне серьезный взгляд. — Сын! Иди сюда, помогать будешь, — говорит громко.
— Чем именно, бать? — доносится приглушенное из комнаты.
— Ужин готовить, — произносит безапелляционно.
— Ужин? — голос Вани доносится ближе. — Я не умею, — признается сын, переступая порог.
— А я научу, — невозмутимо заявляет Слава. Берет разделочную доску, нож, достает из холодильника мясо. — Смотри, здесь нет ничего сложного, — заверяет и… начинает мастерски нарезать стейки.
Все, что мне остается, так это подхватить упавшую на пол челюсть.
Слава умеет, блин, все!
Глава 31
Тая
— Подлить? — предлагает Слава, поднимая бутылку вина.
По-хорошему мне нужно отказаться, но напиток такой вкусный, а я такая уставшая…
— Да, — киваю, опуская стакан на стол. — Благодарю, — останавливаю, когда налита уже половина.
Бессонов понимает меня без лишних слов.
Чокаемся бокалами, пьем вино. Оно в меру терпкое и не сладкое, но все равно вкусное. Главное не переборщить, а то утром обеспечена головная боль, да и в принципе, с любым подобным напитком всегда нужно быть острожной.
— У меня такой сильный стресс, что даже вино не берет, — признаюсь. Голова лишь немного затуманена, думы не думаются.
— Это тебе только так кажется, — заверяет Слава.
Он пересаживается на диван рядом со мной, двигает ближе к нам тарелку с сыром и фруктами. Приподнимает бокал, делает небольшой глоток.
Я повторяю его движение следом.
— Милославский не тронет ни тебя, ни Ваню, — говорит с непробиваемой уверенностью.
— Думаешь? — продолжаю сомневаться. Мне слабо верится, что такой суровый человек, как Антон, способен проглотить предательство.
— Знаю, — заверяет.
Поворачиваю голову, смотрю на Славу и понимаю, что тону в его глазах. Они меня манят.
Бессонов берет из тарелочки виноградину, задумчиво крутит в руках, а затем кладет мне в рот. Жую.
— Очень вкусно, — произношу, облизывая губы.
Он не сводит с них пламенный взгляд. Сглатывает.
Между нами зарождается огненная химия.
Слава берет еще одну виноградину, повторяет движение. Я так же ем.
Бессонов становится еще ближе.
Подносит свой бокал к моим губам, я делаю глоток. Он допивает остаток. Возвращает бокал на стол.
— Я рад, что тебе понравилось, — его низкий, хриплый голос пробирает до глубины души. Кожа покрывается мурашками, а в легких вдруг резко перестает хватать кислорода.
Слава приближается еще сильнее. Я могу чувствовать тепло его губ.
Открываю свои, делаю глубокий рваный вдох.
— Все было очень вкусно, — шепчу. По венам вместо крови бежит кипяток.
В груди становится томно и тесно, сердце так и норовит выскочить из клетки. Голова кругом, и в этом виновато никак не вино.
Только стоит нашим губам соприкоснуться, как мы срываемся в чувственном, пламенном поцелуе. Слава действует осторожно, он не напирает, а словно пробует меня на вкус.
Я ощущаю себя самым вкусным десертом, а он слизывает сливки. Отдаюсь. Не думаю.
Не желаю возвращаться в реальность, она слишком сурова и жестока для меня.
Кладу руки ему на плечи, провожу ладонью по крепкой шее, зарываюсь пальчиками в волосы на затылке и тяну еще ближе к себе. Он обхватывает меня за талию, приподнимает, и я не успеваю опомниться, как оказываюсь у него на коленях.
Наш поцелуй стирает все границы дозволенного.
— Можно? — спрашивает, забравшись рукой под кофту. Прикосновение мужских рук на нежной коже отзываются ожогами, распаляют и подталкивают вперед.
Киваю.
Восхищение в глазах Бессонова ни с чем не сравнить. Его взгляд выражает куда больше эмоций, чем слова и поступки. Голубые глаза наполнены страстью, и я тону в них, как в море.
Прыгаю с самой высокой горы. Без страховки.
