пол, с трудом понимая, что произошло?
Тест на беременность выпадает из рук… Жадно подхватываю его и впиваюсь взглядом… Две полоски. Их точно две…
Вода льется из крана в раковину, заглушая мои тихие, сдавленные всхлипы… Как, черт? Как такое могло случиться? Выходит, Давид сразу меня обрюхатил? С первого раза… Что теперь делать? Ясное дело, я буду рожать, но… Мы расстались. Стоит ли ему сообщать? Хотя… Для начала нужно удостовериться, что я беременна… У меня вполне может быть киста яичников, нарушения в работе гипофиза или рак… Что угодно, только не малыш.
Кое-как поднимаюсь с пола и выключаю воду… Если Руслан Галеев причастен к смерти моего папы, мне стоит держаться от их семейства подальше… И как это Егор не заподозрил ничего странного? Бросился нанимать юристов, готовить документы к сделке… Ни черта не насторожило его, не напугало… Одни деньги на уме…
Да и я дура… Такая же легкомысленная, повернутая на работе идиотка…
Зря папа оставил мне все… Понадеялся, что я смогу справиться с бизнесом. Мог ведь нанять управляющего… Да разве он бы успел? Умер… Надеялся пожить подольше, позаботиться о моем будущем, однако, не вышло…
Завтра же запишусь на УЗИ… В Москве полно приличных клиник. К тому же билет в Иркутск я еще не купила…
Зеркало запотело от пара. Умываюсь и снова безутешно реву… Неужели, это случилось? Да еще и от Галеева… Интересно, как он там? Что делает? Мирится со своей Олечкой или оправдывается перед тестем? Плевать на них… Не стану я в это лезть — бесполезно… У меня нет нужных знакомств, да и сил бороться почти не осталось…
Бессмысленно ждать признания Руслана… Он слишком умен…
А я… Я трусиха, чтобы объявлять войну открыто… Другая бы наняла армию частных детективов, известила все СМИ, бросила тень на влиятельную, кавказскую семью, а я хочу обычного, человеческого счастья… Развестись и родить… Работать и путешествовать… Переехать к дедуле или перевезти его в город…
И никогда больше не видеть их… Галеевых, Евсеевых…
Вываливаюсь из гостиничной ванной, заслышав трель смартфона… Черт, я обо всем забыла… Сгорала от нетерпения, с ума сходила от неизвестности… Марков что-то говорил, убеждал меня, что справится с поставленной задачей, а я жалела, что не воспользовалась тестом, как положено по инструкции — утром…
— Да, Александр Евгеньевич.
— Я отправил вашему мужу уведомление. Он перезвонил мне, сообщив, что ничего подписывать не будет и наймет адвоката.
— Спасибо вам, я… То есть мне теперь можно ничего с ним не обсуждать?
— Совершенно верно. Я ваш адвокат, и намерен довести дело до конца. Суд состоится в Москве. Не думаю, что адвокат Егора Игоревича согласится мотаться сюда.
— Будем надеяться, что все получится. Деньги поступили? — укладываясь на кровать, спрашиваю я.
— Да, я благодарю за столь щедрое вознаграждение.
Сворачиваюсь в клубок, испытывая невыразимую жалость к себе… Черт его знает, сколько так лежу… Давид ни одной попытки не предпринял поговорить со мной… Может, надо сообщить ему о ребенке? Будет нечестно скрывать… Неправильно… А потом я поеду к дедушке.
Записываюсь в одну из лучших, московских клиник… Безусловно, я могу сделать УЗИ и в своей больнице, но… Не желаю, чтобы информация о моем интересном положении просочилась в прессу. И думаю я вовсе не о своей репутации… О Давиде и только о нем… Пусть все уляжется, забудется… Я уеду, сгину с глаз Галеевых и перестану триггерить Ольгу.
Засыпаю поздно. Погружаюсь в ужасные, полные тревоги, сны, кажется, плачу… Подушка мокрая, волосы спутаны… Кладу ладони на живот, прислушиваюсь к ощущениям. Ничего не чувствую… Разве что груди ноют и сосет под ложечкой…
Принимаю душ, ем в гостиничном ресторане и старательно замазываю темные круги под глазами… Надеваю простые джинсы-трубы и свитер с высоким горлом. Меня сложно принять за студентку, но на ординатора я смахиваю… С тем, что я выгляжу моложе своих лет, не поспоришь, тут Марков прав. И Давид тоже…
До клиники еду на такси. Любуюсь осенней Москвой, старинными зданиями, модными кафешками и непрерывно спешащими куда-то людьми…
Я ведь мечтала, что моим делом будет заниматься Марков. Значит, мечта сбылась? Вселенная от меня не отвернулась, вовсе нет… Она дарит мне блага вопреки всему — козням врагов и моим поступкам…
На входе неторопливо прохаживаются охранники. Подтверждаю запись, оглядывая стильный, необычный интерьер клиники — здесь все яркое, приветливое. Возле окна располагается детская зона со столиками и игрушками, вдоль стены высятся аппараты с кофе и шоколадными батончиками.
Людей немного. По воздуху проносятся звуки музыки.
Меня провожают в кабинет УЗИ. От волнения пальцы покалывают. Ей-богу, я их не чувствую… Сжимаю, растираю, ежась от внезапно охватившего меня холода. Только бы не шмякнуться в обморок… Вроде я сто раз проходила УЗИ… Не впервой… Одна и вместе с Егором, затем снова одна…
А потом ему стало все равно, будут ли у нас дети…
— Евсеева Алина, проходите! — кричат из кабинета.
На негнущихся ногах вхожу. Мямлю про первый день последних месячных, сбивчиво рассказываю о поставленном мне диагнозе.
— Тоже мне… Женские, половые органы есть? — усмехается врач — пожилая, миловидная женщина с кудряшками.
— Да, — выдыхаю я.
— Значит, можешь иметь детей. А диагнозы… Всякое бывает. Посмотрим, что тут у нас.
Зажмуриваюсь и почти не дышу. Прикусываю губу, чувствуя, как во рту растекается привкус крови… Господи, я так сильно хочу этого… Больше всего на свете… Пожалуйста, пожалуйста… Я от всего откажусь, обещаю… Приму со смирением расставание с Давидом и новую жизнь. Ты только…
Мою молчаливую молитву прерывает голос доктора:
— Беременность четыре недели. Все в порядке, плод жив, прикреплен к передней стенке матки. Тонус в норме. Лиза, записываем размеры! — Кричит она бойкой медсестричке. — Ну, чего ты плачешь, дуреха? — А это она говорит мне.
— Вы уверены? — всхлипываю я.
— Спрашиваешь? Сама гляди… Сердечко бьется у маленького. Видишь?
Вижу… Значит, придется возвращаться домой… Я сообщу Давиду о ребенке и уеду к дедушке…
Глава 41
Алина.
Сколько бы ни била меня жизнь, я все равно пытаюсь поступать правильно. Честно, как сказал бы папа… «Алина, поступай по совести. Даже если потеряешь деньги, не теряй уважение людей. Борись за репутацию».
И я боролась… Долгое время удерживала статус верной, любящей и всепрощающей жены… Прятала за улыбкой и красной помадой боль и тоску…
А сейчас я просто хочу быть счастливой… Даже если в глазах общественности я потеряю все — доверие, авторитет и, наверное, прилепленный кем-то (или мной) нимб…
Я могла бы оставить
