в больницу, — настаивает врач. — Обморок — лишь симптом чего-то другого… Или вы хотите, чтобы она умерла в вашем кабинете?
Поднимаюсь, пытаясь привести себя в чувства… Госпитализация не входит в мои планы. Я приехала к Маркову и во что бы то ни стало добьюсь встречи с ним…
— Я врач, не волнуйтесь. Смогу помочь себе в критической ситуации.
— Подпишите тогда, — сует в мои руки листок бумаги врач. — Вы упадете и помощь не успеете себе оказать. Зря сопротивляетесь. И тест купите…
— Мы за ней понаблюдаем, — протягивает Марков, помогая мне подняться.
Теперь я вижу его во всей красе… Высокий, с седыми висками и прищуренным, острым взглядом, одно его присутствие заставляет трепетать… Бояться, волноваться… Он слегка улыбается, не сводя с меня взгляда, и просит Машу забронировать столик возле его офиса…
— Вам нужно поесть и отдохнуть, — произносит он. — И я не забыл про обещанный гонорар.
— Я заплачу вам его, если вытащите меня из кабального договора. Будет сложно… Многие пытались, но ни у кого не получилось.
— Это ведь так просто… Всего лишь кабала? И ее никто не смог доказать. Дрянные в вашем городке адвокаты.
Он распахивает передо мной дверь большого, черного внедорожника и садится рядом… Изучает, не сводит взгляда…
— Как ваша фамилия, эм…
— Алина Евсеева. Моего отца звали Михаил Вайнер.
— Я знал такого… И его смерть — до сих пор тайна… Я правильно понимаю?
— Да. Моего отца убили неизвестные.
Глава 39
Алина.
В машине Маркова пахнет дорогой кожей, древесиной и лимоном. Он сосредоточенно изучает чужие документы, а я прижимаю пальцы к запястью, чувствуя биение неровного пульса… Беременна? Разве это возможно? Вдыхаю терпкий аромат его машины, чувствуя, как неприятно сосет под ложечкой…
Касаюсь груди, испытывая легкую боль… Не может быть этого. Я выплакала море слез, мечтая о малыше, лечилась, стимулировала работу яичников гормонами, но… Ничего не происходило. Мне тридцать семь… Некоторые в моем возрасте имеют трое детишек. Верите, я себя похоронила… Отбросила мысль, что смогу стать матерью, запретила себе думать об этом…
Все, чем я жила в последнее время — работа… Разве это не кабала? Моя жизнь — гребаная жертва, положенная к ногам Егора… Того, кто не стоит моего мизинца… Ничего не стоит.
— Приехали, Алина Михайловна. Как вы себя чувствуете? — вырывает меня из задумчивости голос Маркова.
— Нормально.
Я ни черта не запомнила… Мир будто отгородился от меня невидимой стеной. Звуки стихли, краски померкли… Все, что я ощущала — биение пульса на запястье, тяжесть в грудях и легкую, накатывающую волнами тошноту.
— Ресторан уютный, здесь вкусно готовят, — неожиданно заботливо произносит он. — Вам нужно поесть, выпить чаю и… Что там та тетка говорила о беременности? Ребенок от мужа?
— Нет. Этого не может быть. Давайте забудем об этом и сосредоточимся на деле.
Почему-то при мысли о еде тошнота усиливается… Я вроде бы голодная, но… Рыбу не хочу, устрицы тоже… Воображаю жаренные на масле котлеты, и меня мутит…
— Маша, попроси, чтобы Алине Михайловне приготовили куриную лапшу из детского меню и котлету на пару. Зря вы не поехали в больницу.
— Тогда бы я упустила вас. Со мной все в порядке. Просто… Я переезжала, плохо спала, ссорилась с мужем, скрывалась почти десять дней от любовника…
— Любопытно. Расскажете?
— Да что рассказывать? Я встретила человека, заставившего меня поверить в счастье… Но и оно оказалось невозможным. У него жена и влиятельный тесть. Кавказская семья с авторитетом и репутацией. Нам не позволят быть вместе. И он… Он меня младше.
— Выглядите вы на двадцать, Алина. Так что… Не кокетничайте.
— Несмотря на наше расставание, я хочу развестись и сохранить то, что оставил мне отец… Я… Понимаете, я влюбилась в мужа… Так сильно, что поставила на кон все — имущество, жизнь, судьбу… Наплевала на завещание отца, его увещевания перед смертью… Он хотел, чтобы я сохранила завод и конюшню, удвоила капитал, а я… Муж потихоньку опустошает счета, транжирит деньги на баб… Единственное, что продолжает приносить хороший доход — помещения, сданные в аренду. У папы была доля в порте, но…
— Это мне и предстоит доказать, — со вздохом произносит Александр. — Стечение тяжелых обстоятельств. Скоропостижная смерть вашего отца, причинно-следственная связь между ней и вашим скоропалительным решением… К тому же доказать осведомленность другой стороны не составит труда. Ваш супруг знал о вашей больной к нему любви?
— Да. И о смерти папы тоже…
— Он понимал, что вы добровольно идете на заведомо невыгодные условия сделки?
— Я купила его, Александр Евгеньевич. И он знал, что ради возможности обладать им, я готова на все. Составить такой договор было его идеей.
— Мне и это предстоит выяснить, Алина Михайловна. Кто посмел составить его?
— Да вот же он. Я все привезла. Я готова оставить мужу и его родне дом. Остальное по праву должно принадлежать мне, — произношу, протягивая Маркову документы.
— Слишком жирно ему… Дом он захотел, как же! — фыркает Марков. — Все было вашим до заключения брака. Вы что-то приобретали в браке?
— Нет. Хотя… Спорткар мужа куплен в браке. Но на Егора недавно покушались, так что… От машины ничего не осталось.
— Кабальные договоры доказывать очень сложно, но я возьмусь за ваше дело. Я знал Мишу… Простите, Михаила Тихоновича. И он имел общие дела с одним человеком… Странно, что он еще на свободе.
— О ком вы говорите?
Официант приносит мой суп и котлету, порции ароматного мяса для Маркова и его молчаливой помощницы. Александр непринужденно приступает к трапезе, а я киплю от гнева на бедного, прыщавого парнишку. Неужели, он не мог явиться минутой позже?
— О ком вы говорили?
— Руслан Галеев. Ходили слухи, что вашего отца заказал он.
Внутри будто взрывается шар, наполненный льдом… Замираю, впившись в Маркова взглядом. Руслан Галеев? Значит, и завод он решил купить для сына по рыночной цене из-за… Из-за чувства вины? Откуда они взялись? Приперлись из Москвы и перевернули мою жизнь с ног на голову… Еще и Давид… Интересно, ему что-либо известно об этом?
— Вы побледнели. Знаете этого человека?
— Я… Мой любовник — сын Руслана — Давид Галеев. Они приехали из Москвы и выкупили мой завод по рыночной стоимости. Обанкротившийся завод, разрушенный… У меня не было другого выхода.
— Я вас не виню, вы сохранили капитал. Но… Что-то здесь нечисто. Руслан — страшный человек.
Глава 40
Алина.
Слезы обжигают щеки… Струятся по лицу, туманят взгляд, забираются под воротник… Сползаю по стене ванной на
