на нее, как бы ни хотел, чтобы она исчезла из моей жизни, если там действительно мой ребенок, я не имею права отвернуться.
Администратор показывает мне кабинет, и я распахиваю дверь, готовый увидеть что угодно — кровь, бледное лицо, врачей, суетящихся вокруг.
Но вместо этого…
Ольга лежит на кушетке. Спокойная. Улыбающаяся. Даже румянец на щеках играет. Она поворачивает голову, видит меня и растягивает губы в довольной улыбке.
— Вадим, — выдыхает она мягко, протягивая ко мне руку. — Ты приехал.
Я замираю на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Что, черт возьми, происходит?
Рядом с ней стоит врач — молодой парень в белом халате, лет тридцати, с небрежно зачесанными назад волосами. Он улыбается мне профессионально и кивает.
— Всё позади, — говорит он спокойно. — Угроза миновала. Небольшое кровотечение, но мы его остановили. Сейчас всё в норме. Малыш в порядке.
Я смотрю на него, потом на Ольгу. Она лежит, слегка прикрыв глаза, и выглядит так, будто только что проснулась после спа-процедур, а не пережила угрозу выкидыша.
Что-то не так.
Что-то здесь категорически не так.
— Ольга, — говорю я медленно, не сводя с нее взгляда. — Ты говорила, что у тебя кровь. Что тебе плохо.
— Ну да, — кивает она, не открывая глаз. — Было плохо. Но теперь всё хорошо. Доктор меня спас.
Я стискиваю зубы и перевожу взгляд на врача.
— Можно вас на минуту? — говорю я ровно. — За дверью.
Он моргает, явно не ожидая такого, но кивает.
— Конечно.
Мы выходим в коридор, и я закрываю за собой дверь. Врач смотрит на меня вопросительно, и я делаю шаг ближе, понижая голос.
— Сколько она вам заплатила?
Он вздрагивает, глаза расширяются.
— Простите?
— Не надо, — обрываю я его жестко. — Не надо этих игр. Сколько она вам заплатила, чтобы разыграть этот спектакль?
— Я не понимаю, о чем вы, — начинает он, но я вижу, как дергается его подбородок. Как он отводит взгляд.
Врет. Врет, как последний придурок.
Я делаю еще шаг, нависая над ним, и говорю тихо, но очень отчетливо:
— Слушай, давай без лишних проблем. Она — какая-то девчонка, которая тебе никаких неприятностей не доставит. А вот я доставлю. Серьезные. Если ты сейчас продолжишь мне врать.
Он бледнеет. Сглатывает. Отступает на шаг назад и упирается спиной в стену.
— Я… — начинает он, но голос предательски дрожит.
— Сколько? — повторяю я холодно.
Пауза.
— Двадцать тысяч, — выдыхает он наконец и опускает взгляд. — Двадцать тысяч рублей. Она сказала, что это… что ей нужно, чтобы вы поверили. Что это важно.
Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри разливается ледяная ярость.
Двадцать тысяч.
Двадцать чертовых тысяч, чтобы развести меня, как лоха.
— Понятно, — говорю я ровно и открываю глаза. — Деньги без проблем. Я понимаю, что всем нужно на хлеб зарабатывать. Ладно. Идите.
Он моргает, не веря, что всё обошлось так легко.
— Вы серьезно?
— Идите, — повторяю я жестче. — Я с ней сам разберусь.
Он кивает, благодарно выдыхает и быстро уходит по коридору, даже не оглядываясь.
Я стою еще минуту, собираясь с мыслями, а потом разворачиваюсь и захожу обратно в кабинет.
Ольга всё так же лежит на кушетке, но теперь приподнимается на локтях и смотрит на меня с легкой тревогой.
— Вадим? Всё в порядке?
— Ты что, думала, ссать мне в уши можешь своим враньем? — говорю я тихо, закрывая за собой дверь.
Она замирает.
— Что?
— Ты привела меня сюда, — продолжаю я, делая шаг ближе. — Разыграла этот цирк. Думаешь, я в него поверю?
Лицо Ольги бледнеет, и она быстро качает головой.
— Нет, Вадим, это неправда! Это… это действительно было! Спроси у доктора!
— Я уже спросил, — обрываю я ее холодно. — Он мне всё рассказал. Двадцать тысяч, Оль. Ты заплатила ему двадцать тысяч, чтобы он подыграл тебе.
Она вскакивает с кушетки, глаза наполняются слезами.
— Это ложь! Он врет! Вадим, я не…
— Хватит, — рычу я, и она замолкает, вздрагивая. — Хватит мне врать, черт возьми. Я устал. Я устал от твоих игр, от твоих манипуляций, от всего этого дерьма, которое ты творишь!
— Вадим, пожалуйста, — всхлипывает она, протягивая ко мне руки. — Поверь мне. Это правда. Я беременна. Это твой ребенок.
Я смотрю на нее долго, чувствуя, как внутри всё кипит.
— Окей, — говорю я наконец ровно. — Давай так. Поедем в другую клинику. Которую я скажу. Сразу поедем на УЗИ. Сразу послушаем сердцебиение. Если малыш действительно у тебя в животе, как ты говоришь, я увижу его своими глазами.
Ольга замирает, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень.
— Но… но сейчас нельзя, — бормочет она быстро. — Мне нужно полежать, врач сказал…
— Какой врач? — усмехаюсь я зло. — Тот, которому ты заплатила? Всё, Оль. Игра окончена. Едем. Сейчас же.
Она отступает на шаг, качает головой, и слезы текут по ее щекам уже по-настоящему.
— Вадим, не надо…
— Едем, — повторяю я жестко и хватаю ее за руку. — Или ты признаешься прямо сейчас, что всё это было вранье?
Она молчит, дрожит всем телом, и я вижу, как она ломается. Как признает поражение.
— Я… — шепчет она сквозь слезы. — Я просто хотела, чтобы ты остался. Чтобы ты не выбрал ее.
— Значит, ты не беременна, — говорю я глухо.
— Беременна! Беременна! — повторяет она. — Поехали в клинику, хорошо! Поехали! Куда скажешь! Я докажу тебе! Я сделала это… просто потому, что хотела вернуть тебя, твое внимание… Ты так отстранился от меня в последнее время…
Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя, как закипаю. Значит, она всё-таки беременна. Вот только я всё еще не верю, что ребенок мой. Мне нужно подумать. Нужно выяснить, можно ли сделать ДНК-тест до его рождения. Я не могу ждать так долго.
Я открываю дверь палаты и почти выхожу, как слышу голос Ольги мне в спину.
— Вадим! — кричит она. — Если ты сейчас уйдешь, если выберешь ее, то поверь мне, я расскажу ей всю правду о том, как ты умолял меня родить тебе ребенка!
Глава 28
Настя
Раздается стук в дверь. Резкий. Настойчивый.
Я вздрагиваю и открываю глаза. Сердце подпрыгивает, будто предчувствуя беду.
Вадим ушел лишь два часа назад, неужели решил снова вернуться? Но он же знает, что я не хочу его видеть…
Встаю тяжело, придерживаясь за спинку дивана, и иду к двери. Смотрю в глазок и замираю. Ольга. За дверью стоит Ольга и настойчиво тарабанит в дверь.
— Открывай, Настя, я знаю, что ты дома. Не бойся, — громко говорит она.
У меня внутри всё
