без права на апелляцию. И чтобы потянул за собой всех, кто был с ним заодно.
В трубке воцаряется тишина. Я почти физически слышу, как Илья лихорадочно соображает. Как шестеренки в его мозгу крутятся с бешеной скоростью, анализируя полученную информацию, выстраивая новые стратегии. Он переваривает масштаб катастрофы.
— Где ты? — Голос Ильи звучит так, словно он уже на низком старте. — Я сейчас приеду. Немедленно.
— Нет! — Мой собственный голос срывается. Мне нельзя рисковать Тимошей. — К дому не приближайся. Слышишь? Не смей. Встретимся через полчаса. В кафе «Маяк» на набережной. — В «Маяке»? Но там… — Там сейчас пусто, Илья. И приди один. — Я делаю глубокий вдох, собирая всю свою волю в кулак. — Если я увижу твою охрану или хоть одну из твоих чертовых машин сопровождения — я уйду. И ты никогда не получишь эти данные. Ничего. Ты меня понял? — Дарина, это опасно! Ты не понимаешь, с кем ты связалась, — в его голосе проскальзывает какая-то нотка… не угрозы, а предупреждения. Реального. — Виктор не играет в игры. — Полчаса, Илья. Время пошло.
Я сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа. Телефон падает на диван рядом с ноутбуком, и я откидываюсь на спинку, чувствуя, как трясутся руки и ноги. Адреналин бурлит в венах, оставляя горький привкус во рту.
Полчаса. Я только что бросила вызов не только Виктору, но и Илье. Я только что отдала себя в руки хищника, которого ненавижу всем сердцем, но который теперь является моей единственной надеждой. Я выложила на стол последнюю карту. Я иду ва-банк. И всё это ради Тимоши. Чтобы он больше никогда с ним не виделся. Чтобы у него был отец, которого он заслуживает, а не тот, кто появляется, только когда ему это выгодно. Я встаю.
Нужно собраться.
Выбросить из головы все мысли, кроме одной — выжить. И защитить своего сына.
Глава 31
Я иду вдоль набережной, телефон прижат к уху, а в кармане холодно и тяжело лежит флешка. Холодный ветер с реки врезается в лицо. Марго гудит в трубке, и её голос — моё единственное связующее звено с реальностью сейчас.
— Ты уверена? — спрашивает она, будто не верит, что я настолько безумна. — В чем именно? — отвечаю я, не прерывая шаг. — Во всем. То, что ты сказала правда? Что ты действительно собираешься отдать это ему. Что ты не боишься его. — В её голосе слышна тревога, но и стальная поддержка. — Дарина, ты понимаешь, что это просто безумие? Я сжимаю флешку так крепко, что пальцы немеют. — Я понимаю, — говорю тихо. — Но если я не сделаю этого, завтра я могу остаться без работы, без крыши, без возможности защитить Тимошу. Это будет его способом ударить первым. И у меня больше не будет времени. — А если он приедет не один? — Марго резко меняет тон. — Что если он не послушается тебя? Что если он привезет своих людей? — Я сказала, что он должен быть один. Если я увижу охрану, я сразу же уеду. — Ясно и холодно. — Если он ценит компанию, он придёт один. Она молчит несколько секунд. — Ладно, — наконец говорит Марго. — Я с тобой. Если что звони. И… будь осторожна. — Обязательно. — Я откидываю голову назад, делаю глубокий вдох холодного воздуха. Наблюдаю, как вдалеке мерцает вывеска «Маяк». Кафе не престижное. Это и хорошо. Здесь мало камер, мало глаз, и это мой шанс. Я захожу внутрь, запах кофе смешивается с резким ароматом освежителя. Выбираю столик в самом углу, спиной к стене. Прячу флешку в ладони, чтобы никто не заподозрил. Сердце бешено колотится в груди, а каждое движение кажется нереальным. Проходит ровно двадцать минут, как он появляется в дверях. Он идет, тот, чье имя я ненавижу и боюсь одновременно. Рубашка расстегнута, щетина на лице, темные круги под глазами. В его походке есть усталость и нечто ещё. Когда наши взгляды встречаются, мне на секунду кажется, что мир замирает. Его лицо смягчается, и это зрелище ранит сильнее любого удара. Я учусь не показывать слабость. Не позволять ему увидеть, что он может всколыхнуть во мне что-то давнее и почти что похороненное. Он садится напротив, не отрывая от меня свой взгляд. — Дарина, — его голос низкий, и в нём слышится не только деловая решимость, но и страх. Это меня настораживает и раздражает одновременно. — Ты в порядке? — Давай без лирики, — отвечаю, кладу перед ним маленькую черную флешку. — Здесь всё. Я сделала копию и спрятала её. Если со мной или с Тимошей что-то случится, эти данные автоматически есть у моих близких. Это твоё единственное преимущество и твоя защита. В твоих же интересах, чтобы с нами всё было хорошо. Он смотрит на флешку, но не двигается. — Ты думаешь, мне нужны эти деньги? — его голос тихий, но твёрдый. — Мне плевать на них, Дарина. Я хочу знать, что вы в безопасности. Виктор опасен, но он загнан в угол. — Именно поэтому я отдаю это тебе, — говорю я, и в словах слышится твердая решимость, которая глушит дрожь в руках. — Уничтожь его. Сотри. Сделай так, чтобы он больше никогда не мог заниматься прежними делами. Но у меня есть условие. Одно единственное. Он наклоняется немного вперед, его пальцы касаются моей ладони. Прикосновение обжигает. — Любое. Проси, что хочешь. Деньги, дом… — его сухое предложение видно сквозь усталость. Он готов купить решение всё, для него это просто очередная сделка. Я смотрю ему прямо в глаза, и в моём взгляде тот самый материнский огонь, за который я готова сжечь не только его, но и мир вокруг. — Нет, — говорю ровно. — Это не про деньги. Ты получаешь данные. Но взамен ты уходишь из нашей жизни. Навсегда. Никаких встреч,никаких «воскресных отцов», никаких звонков. Ты признаешь, что у Тимоши нет отца. Ты просто исчезнешь, как будто тебя никогда и не было. Его лицо меняется. Пальцы сжимаются сильнее. Я вижу, как под кожей на его шее пульсирует вена. Он вообще не знает, что значит отступить. — Ты просишь невозможного, — шепчет он,. — Ты просишь стереть меня из жизни нашего сына. Ты просишь отказаться от прав, которые мне даны кровью. —
