пополам с брезгливостью и удивлением.
Ее взгляд стремительно сканирует мой вид. Перехватываю этот взгляд и понимаю, что я лишен прежнего шарма, жизнь в коммуналке всегда оставляет свой отпечаток. У меня больше не идеально выглаженные брюки, и рубашки мне Уля не стирает, да и Зина носом крутит. А сам… кое-как пытаюсь… но не чемпионское это дело. И парфюма у меня нет приличного. Пользуюсь тем, что подарила Зина, она где-то урвала на распродаже три по цене двух. Два себе, один мне, не забыла. И этот парфюм вряд ли скрыл все запахи коммуналки на мне, те же котлеты, пюрешку, я уж не говорю про ароматы нашего санузла.
Нужно срочно спасать ситуацию. Включаю драму на максимум.
— Не смотри на меня, любовь моя! — отчаянно прижимаю ее ладонь к своим губам. — Знаю, я выгляжу как бродяга! Но я не жил этот месяц! Я просто существовал! Я не ел, не спал, я ночевал под окнами этой проклятой больницы! На себя вообще забил. Не до того было.
Алена слабо моргает. Кажется, она смущена таким напором, но ее женское эго явно польщено.
— Ты так пахнешь... странно, Коля, — шепчет она, деликатно отодвигаясь от меня.
— Это запах отчаяния! И... и ладана! — не моргнув глазом вру. — Я объездил все церкви! Я на коленях вымаливал тебя у небес!
Алена долго смотрит на меня, хмурится, закусывает губу. Потом в ее глаза загораются, лицо меняется, а на губах появляется слабая улыбка.
— Мой дикий, первобытный зверь, — она протягивает руку и дотрагивается до моей небритой щеки. — Я знала, что ты настоящий. Не то что Марк. Он только что был здесь. Этот холодный робот даже не взял меня за руку. Знаешь, Коля... я решила с ним развестись. Я поняла, что деньги и комфорт — ничто без настоящей, сжигающей страсти. Я ухожу от него.
Внутри меня взрывается фейерверк. Бинго! Свободная женщина с миллионными счетами!
— Ты сделала правильный выбор, моя королева! — пылко восклицаю я, вскакивая с колен и нависая над ней всей своей брутальной мощью. — И я сделал то же самое! Я развелся с Катей! Я швырнул ей в лицо бумаги о разводе! Все ради тебя!
— Развелся? Коля... а как же, — ее глаза округляются. — Вы все… поделили?
Вот сейчас момент истины! Я должен сказать ей основное. Пусть знает, какой я благородный. И… возьмет на себя оплату моих счетов.
— Я оставил ей все! — с широким, барским жестом рублю воздух рукой, играя роль благородного рыцаря. — Я сказал ей: «Мне ничего от тебя не нужно! Забирай все! Мое единственное богатство — это Алена!»
Алена бледнеет еще сильнее, и кардиомонитор над ее кроватью начинает пикать чуть быстрее.
— Ты... оставил ей весь свой бизнес? — ее голос дрожит. — Ты отдал ей курицу, несущую золотые яйца?! Коля, ты в своем уме?!
Что-то я перегнул. Блин. Надо было деликатней. Не все сразу. У Алены же математический склад ума, она такого расточительства не поймет.
Надо выкручиваться и срочно. Нельзя упускать мою золотую рыбку.
— Аленушка, ты не поняла! — наклоняясь ближе. — Я отдал ей старый, убыточный балласт! Прошлый век! Я — Николай Молот! Чемпион! Подо мной сейчас выстроилась очередь из инвесторов! Мы запускаем новую, глобальную сеть! Масштабный проект, международный уровень! Я строю новую империю! Специально для нас с тобой!
Алена облегченно выдыхает и откидывается на подушки.
— Новая сеть... Международный уровень... - мурлычет она, и ее щеки заливает легкий румянец. — Какой ты у меня амбициозный, Коля.
— Да-да, все уже обговорено, контракты подписаны. Все для тебя и для нашей дочери! Аленушка, ты же родила мне принцессу, — тут стараюсь казаться максимально счастливым.
На лице Алены на секунду проступает гримаса отвращения, как будто она вспомнила о неудачной инвестиции, потом ее лицо расслабляется и искрится умиротворением.
— Ты видел ее?
— Только один раз, и это моя боль, — делаю паузу, пытаясь выдавить слезу, но получается только судорожно сглотнуть. — Твой, к счастью, почти бывший муж, не подпускал меня к ней. А я… ты не представляешь как я страдал, не находил себе места. Но сейчас, Аленушка, все изменится, я порву за вас всех!
Глава 45
Ульяна
Выхожу из здания женской консультации, зябко кутаясь в свое дизайнерское пальто, которое уже начинает жать в талии. В руках сжимаю черно-белый снимок УЗИ.
Мальчик. У меня будет сын.
Еще совсем недавно я бы этим так гордилась. Я бы прыгала от радости. Потому что сын должен был привести меня к безбедной жизни. Все так было задумано. А вышло…
А вышло так, что сейчас я стою у обшарпанной поликлиники в спальном районе и понимаю, что мой ребенок — законный наследник продавленного дивана в коммуналке и долгов.
Моя жизнь превратилась в кромешный, сюрреалистичный ад. Могла ли я, успешная создательница марафонов, осознанная девушка, с прокачанным финансовым потоком, научившаяся искусству дышать маткой, предположить, что мужик, на которого я делала ставки окажется нищим психом?
Нет.
Никогда подобный вариант даже не приходил мне в голову.
Коля не просто сломался. Он поехал кукушкой. Он на полном серьезе ведет задушевные мужские беседы с тараканом! Он называет его Стасиком, уважает его как четкого пацана и заставляет меня. Меня! Оставлять этому насекомому угощения. И попробуй я только не сделать этого, Коля сутки будет мне выносить мозг.
Этот бывший миллионер превратил меня в свою личную, причем абсолютно бесплатную, служанку. Я стираю его провонявшие потом вещи в ржавой раковине, я варю ему макароны, я слушаю его бредни про «инвесторов», оплачивая наш скудный быт из тех жалких копеек, которые у меня остались. Пришлось еще раз ходить в ломбард и сдать свое колечко. Подаренное, между прочим, даже не Колей!
И самое ужасное — я не могу от него уйти! Катя держит меня на коротком поводке. Стоит мне собрать чемодан, как эта ледяная стерва сдаст меня Коле со всеми потрохами, и тогда разъяренный псих-Коля просто размажет моего Раджива по стенке.
Это я не говорю, про обманутых теток, которые все еще меня ищут. Хотя, по сути, я их не обманула, они просто не поняли обучения. Они бездарны. Но разве им это можно объяснить?
Мало мне всех этих проблем! Как еще в коммуналке Зинка мне треплет нервы!
От одной мысли об этой соседке у меня начинает дергаться глаз. Эта потрепанная жизнью мымра в обтягивающих юбках, постоянно крутится вокруг моего Коли. Я же вижу, как она строит ему глазки, как виляет своими необъятными бедрами у плиты! Я,
