и безжизненно бросаю снимок на хромой стол, прямо рядом с тараканом Стасиком.
— Я была на УЗИ, — тихо, совершенно убитым голосом произношу я. — Точно мальчик. Будет сын.
Коля замирает. Его глаза расширяются до размеров блюдец. Тишина в комнате длится ровно три секунды, а потом воздух разрывает оглушительный, первобытный рев.
— СЫН?! — ревет Коля так, что дрожат немытые стекла. — У меня будет сын!
Он бросается ко мне с грацией атакующего носорога, подхватывает меня на руки, как пушинку, и начинает кружить по тесной комнате.
— Наследник! Мой первый пацан! Чемпион! — кричит мне в лицо, тяжело дыша от восторга. Его глаза искренне, по-настоящему светятся слезами радости. — Улька! Мармеладка моя! Ты подарила Молоту наследника империи!
Он ставит меня на пол, сгребает мое лицо своими огромными ручищами и начинает лихорадочно покрывать поцелуями мои щеки, лоб, губы.
— Я все для вас сделаю! Слышишь?! — задыхаясь от счастья, тараторит Коля. — У нас все будет! Залы, машины, золото! Я сегодня такую сделку провернул, инвесторы в кармане! Мы уедем отсюда! Мой сын не будет ни в чем нуждаться! Ты моя умница!
Он снова прижимает меня к своей широкой груди, утыкаясь носом в мою макушку и продолжает бормотать как он рад.
Слушаю его искренние, безумные, полные обожания слова. И начинаю тихо, беззвучно плакать. Горько и отчаянно. Потому что Коля готов положить весь мир к моим ногам за этого ребенка. Но я так отчаянно, так сильно хотела услышать эти слова совершенно от другого мужчины.
Глава 47
Следующий день я работаю сокращенный день. А вечер решаю полностью посвятить девочкам. Кира вызвалась готовить. Она обещает нас побаловать каким-то невероятным английским пирогом, салатами и десертом. Она бегает по кухне и не позволяет мне ни к чему притронуться.
— Мама, ты отдыхаешь!
— Да, — подтверждает Лина. — И сходи лучше переоденься.
— Зачем? — окидываю взглядом свой удобный, черный халат.
— Ну как-то ужин же у нас, — Лина смущенно отводит взгляд.
— Так домашняя обстановка. Мы же не в ресторане.
— Мам, реально надень какое-то платье, — Кира суетливо заглядывает в духовку.
— Красивое! — восклицает Лина.
— Мне и так удобно.
Девочки как-то странно переглядываются. Кира часто смотрит на часы. Лина на сестру и таинственно улыбается.
— Надо на стол накрыть, — деловито заявляет младшая дочь.
— Да, я сейчас подам те салатовые тарелки, они такие прикольные, — Кира тянется за новыми тарелками, которые я купила в прошлом году, но мы так их и не использовали.
— А чем тебе обычные не угодили?
— Хочу те, — весело говорит дочь.
Когда ужин готов, девочки не позволяют мне помочь, вдвоем накрывают на стол, и как-то еще больше суетятся.
— Кира? И что происходит? — прищуриваюсь, глядя на дочь.
Она тушуется, судорожно придумывает оправдание, но ее спасает мелодичный сигнал домофона у ворот.
Девочки замирают. Я хмурюсь. Никого не жду.
Спрыгиваю с барного стула и подхожу к экрану видеодомофона. И вижу… Марка.
Я замираю, в недоумении глядя на монитор, а потом медленно поворачиваюсь к дочерям. Кира стоит в дверях кухни, и на ее лице написано такое искреннее, но фальшивое удивление, что ей бы позавидовали актрисы погорелого театра. Лина тут же прячется за спину старшей сестры.
— Я не поняла, — медленно произношу я. — Мы с ним не договаривались.
Кира делает глубокий вдох и выдает заготовленную речь скороговоркой:
— Ой, мамочка, представляешь, это я его пригласила! Я же перевелась в местный универ. А там программа отличается. Я вообще некоторые вопросы понять не могу. А Марк он же голова, — стучит себя по лбу, — Вот я и попросила его помочь.
— Открывай скорее, неудобно же, мам! Человек ждет, — просит Лина.
Качаю головой и нажимаю кнопку открытия ворот. Спустя минуту в прихожую входит Марк. Принося с собой свой особый запах, галантность и спокойствие. В руках у него пакеты, три букета тюльпанов, конфеты и еще куча всего.
— Добрый вечер, Катерина. Надеюсь, мое внезапное вторжение в вашу экосистему не нарушит ее баланс? Кира обрисовала мне масштаб научной катастрофы, и я не смог отказать.
Он дарит нам цветы. Девочки налетают на него. Помогают снять верхнюю одежду.
— Добрый вечер, Марк, — забираю цветы, — Научная катастрофа у нас, кажется, имеет очень хитрый прищур.
— Марк, проходите на кухню, — заявляет Кира, — У нас как раз английский ужин.
Я наблюдаю за этой сюрреалистичной картиной. Мои дочери, которые обычно в штыки воспринимали любых Колиных гостей, сейчас суетятся вокруг Марка так, словно принимают британского монарха. Усаживают его во главе кухонного стола, подвигают салфетки.
Марк встречается со мной взглядом поверх их голов. В его серых глазах пляшут откровенные, смеющиеся искорки.
И тут начинается второй акт этого спектакля. Кира внезапно хлопает себя по лбу, смотрит в экран телефона и издает драматичный вздох.
— Лина! Кошмар! Мы же совсем забыли про время!
— Про какое время? — я непонимающе перевожу взгляд на дочерей.
— Фильм! — трагически заявляет Кира, хватая сестру за руку. — Тот самый фильм, на который Лина так мечтала пойти! Премьера! Сеанс начинается через сорок минут, а билеты уже куплены! Мы не успеем, если не выбежим прямо сейчас!
Она начинает лихорадочно метаться по кухне, стягивая фартук и подталкивая Лину к выходу. Лина, надо отдать ей должное, активно кивает и делает испуганные глаза.
— Подожди, — скрещиваю руки на груди, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — А как же учеба? Марк вообще-то ради тебя приехал.
Кира останавливается у двери в прихожую и бросает на меня абсолютно невинный, сияющий взгляд.
— Ой, мам, ну ничего страшного! Все готово уже. Пусть Марк нас подождет! А вы пока... ну, поужинайте! Поговорите о… вы найдете о чем. Мы постараемся не сильно задерживаться! Правда, Лин?
— Ага! Фильм он… наверно длинный будет. Но мы потом сразу домой. Наверно, — радостно щебечет младшая.
— Все, мы побежали! Марк, спасибо, что подождете! Приятного аппетита! — Кира хватает куртки, и входная дверь с грохотом захлопывается.
В доме повисает оглушительная тишина. Я стою посреди кухни с букетом тюльпанов. Марк сидит за столом, уставленный потрясающе ароматным ужином.
Мы смотрим друг на друга. Секунда. Две. Три.
И мы одновременно начинаем смеяться. Марк смеется от души, откидываясь на спинку стула. Я прячу лицо в цветах, потому что мне одновременно неловко и безумно тепло от того, что только что произошло.
— Многоходовая тактическая комбинация, лишенная изящества, но полностью компенсируемая юношеским энтузиазмом, — произносит Марк, отсмеявшись. Он смотрит на меня, и в его глазах столько тепла, — Ваша старшая дочь — блестящий комбинатор, Екатерина. И Лина само очарование.
— Они старались, — ставлю цветы в вазу.
— Я добровольно
