а они всё еще заняты.
Мисс Себастьян замечает меня:
— Это займет еще какое-то время. Я позову тебя, когда мы закончим.
Кивнув, я отступаю обратно в коридор.
— По крайней мере, нет внутренних повреждений, — бормочет дядя Джекс.
Я не в силах радоваться этому «утешению», пока моя невеста представляет собой сплошное кровавое месиво. Покачав головой, я встречаюсь с ним взглядом, и он произносит:
— Здесь мы ничем не можем помочь. Пойдем, разберемся с Джошем.
Я бросаю еще один взгляд в комнату и киваю.
— Пожалуй.
Дядя Джекс заглядывает к женщинам.
— Мы встретимся с Картером и парнями. Нас не будет максимум час. Звоните, если что-то понадобится.
Тетя Ли даже не отвечает. Она на сто процентов сосредоточена на Дэш; её руки двигаются быстро, стараясь исправить то, что возможно, как можно скорее. Это зрелище немного успокаивает.
— Хорошо, — отвечает мисс Себастьян, также не поднимая глаз.
Мы оставляем женщин ухаживать за Дэш, а сами отправляемся к Джошу. Честно говоря, я почти не думал о нем — все мысли были только о Дэш. Я понятия не имею, что мы с ним сделаем. Я колеблюсь между тем, чтобы избить его до состояния в миллион раз хуже, чем у Дэш, и тем, чтобы просто попросить Алексея убить его.
Когда мы садимся в машину и я везу нас по адресу, присланному отцом, я спрашиваю:
— Что ты хочешь сделать с Джошем?
Как бы мне ни хотелось прикончить этого ублюдка, решать не только мне.
Дядя Джекс на мгновение задумывается.
— Передавать его полиции уже поздно. Я бы хотел видеть его за решеткой пожизненно, но мы оба знаем, что этого никогда не случится.
Я согласно киваю.
— Он причинил боль моей девочке, — бормочет дядя Джекс, и его голос дрожит от нахлынувших чувств. От этого звука мое сердце сжимается.
— Мы убьем его? — спрашиваю я прямо, понимая, что в конечном итоге это единственный выход. Мы не можем его отпустить, а после того, что он сделал с Дэш… он заслуживает смерти.
Дядя Джекс сидит неподвижно, но по измученному выражению его лица я понимаю, что он думает о том же, что и я. Джош почти убил Дэш. Если бы мы не успели вовремя, она, скорее всего, была бы уже мертва.
— Алексей сделает это? — спрашивает дядя Джекс; он не слишком много знает о лучшем друге Тристана.
— Да, сделает.
Мы подъезжаем к складу, и я паркуюсь позади машины отца. Выходя из автомобиля, я оглядываюсь по сторонам, ожидая дядю Джекса. Внутри тихо. Я осматриваюсь. Алексей стоит в стороне с одним из своих людей. Отец и Тристан находятся рядом с Джошем, который привязан к стулу и явно без сознания.
Когда я останавливаюсь перед Джошем, всё внутри меня начинает дрожать. Отец встает рядом, а Тристан начинает хлопать Джоша по щекам.
— Пора просыпаться, Джош. — Он продолжает похлопывания. — Ну же. Очнись.
— Он всё время бормотал одно и то же дерьмо, — ворчит отец. — О том, как он любит Дэш и что делал это ради её же блага. Чертов псих. Тошно слушать.
Джош поднимает голову, и когда наши глаза встречаются, он начинает смеяться. Спустя мгновение он спрашивает:
— Думаешь, ты победил?
Я просто смотрю на него, думая о том, что Дэш провела с этим человеком четыре гребаных дня. Он почти убил её.
Чувство, будто в меня ударила молния, пронзает тело; не в силах сохранять самообладание, я бросаюсь вперед. Но когда мой кулак врезается в челюсть Джоша, я не чувствую никакого удовлетворения.
В этом мире нет никакой справедливости, что бы мы ни делали. Дэш всё еще ранена. Там всё еще стоит ведро кровавых полотенец. Её всё еще морили голодом и пытали. Ничто из того, что я сделаю сейчас, не исправит этого и не отменит прошлого.
Отступив на шаг, я качаю говолой.
— Нет, я не победил. — Мой взгляд перемещается на Алексея, и я говорю: — Разберись с этим.
Алексей кивает. Он подходит ближе, а я снова ловлю взгляд Джоша и произношу:
— Но и ты тоже не победил.
— Гни в аду, — цедит дядя Джекс, его голос натянут как струна.
Алексей заходит Джошу за спину. Его глаза встречаются с моими в последний раз, когда он подносит пистолет к затылку Джоша. Дело не в том, у кого есть власть убивать, а в том, что мне нужно защитить Дэш. Она никогда не будет в безопасности в мире, где Джошу позволено жить.
Когда я киваю, раздается щелчок, и Джош заваливается вперед. Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого. Из его головы сочится кровь, и от осознания того, что я только что заказал смерть человека, мне становится дурно.
— Мне нужно вернуться к Дэш, — говорю я, не чувствуя, что правосудие восторжествовало. Снова посмотрев на Алексея, я добавляю: — Сообщи мне сумму гонорара.
Он начинает качать головой, на что я отвечаю:
— Я не могу быть должен такому человеку, как ты. Назови цену.
Он кивает:
— Стандартный тариф. Поиск. Устранение. Утилизация. Три с половиной миллиона.
— Пришли мне банковские реквизиты.
Развернувшись, я выхожу со склада вместе с дядей Джексом и отцом.
ДЭШ
Приходя в сознание, я инстинктивно сжимаюсь в маленький комочек. Боль прошивает меня насквозь, вырывая мучительный вздох.
Прохладная ладонь сжимает мою руку, и мое тело мгновенно реагирует. Я пытаюсь отпрянуть, распахивая глаза, и неожиданно падаю.
— Это мама. Это мама. Ты в безопасности, детка. Это мама.
Я лихорадочно отползаю назад, чувствуя, как что-то тянет меня за руку. Я останавливаюсь, только когда врезаюсь в стену; прерывистое дыхание срывается с моих губ.
Я подтягиваю ноги к себе и, содрогаясь от крупной дрожи, пытаюсь осознать, где нахожусь. Я ожидаю увидеть Джоша. Все мое тело напряжено в ожидании следующего удара.
Но затем мой взгляд фокусируется на лице матери, и я не могу осмыслить то, что вижу. Всхлип вырывается из моей груди.
Мамочка.
Она продолжает приближаться, и когда ее рука осторожно касается моего плеча, мое тело бьется в конвульсиях.
— Малышка, — выдыхает она, ее голос дрожит.
Ее лицо расплывается, когда слезы застилают мне зрение, но они не стекают по щекам.
Мама подсаживается вплотную ко мне. — Это мама. Ты в безопасности. — Ее голос звучит сдавленно, когда она обнимает меня.
