время просто лежим в тишине. Так спокойно.
Я поднимаю на него глаза.
— Сколько у тебя было… ну, с кем ты спал?
— Не знаю. — Он проводит ладонью по лицу, будто стирает усталость. — Много. — Илья смотрит прямо на меня. — А у тебя?
Я рисую пальцем круги на его груди, и сама не понимаю, зачем вообще спросила. Сейчас это прозвучит так, будто я какая-то школьница.
— Семь.
Его брови сходятся.
— Семь?
Я киваю.
— Со мной — семь?
Снова киваю.
— О… — Он прижимает меня ближе, и я чувствую его улыбку, когда он целует меня в лоб.
— Что значит «о»? — настораживаюсь я.
— Ничего. — Он пожимает плечами. — Просто неожиданно.
— Почему?
— Кажется, у меня «семь» было еще в подростковом возрасте.
— Потому что ты… любитель приключений, — фыркаю я.
Он тихо смеется.
— Вполне может быть.
Я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть его лицо.
— А сколько тебе лет?
— Тридцать четыре. — Он улыбается так, что у меня внутри все распускается, и аккуратно наматывает прядь моих волос на палец. — А тебе?
— Двадцать семь.
Он хмурится.
— Что? — сразу цепляюсь я.
— Подожди… — Он будто складывает числа в голове. — Ты младше меня на семь лет, я — седьмой, и тебе двадцать семь?
Я улыбаюсь во весь рот — мне нравится, как он «считает» меня.
— Когда у тебя день рождения? — спрашивает он.
— Семнадцатого июля.
— Что? — Илья резко садится, опираясь на спинку кровати. — Да ладно?
— Клянусь.
— Семнадцатого… седьмого?
Я смеюсь.
— Ага.
Он смотрит на меня долго-долго, и я вижу, как его недовольное лицо преображается опасно-привлекательной улыбкой.
— Что? — не выдерживаю я.
— Твое число — семь.
— И что это значит?
— Семь — магическое число. Число богов.
— С каких пор? — я улыбаюсь. — Откуда ты это вообще знаешь?
— Нумерология. Загугли.
Я падаю на спину.
— Ну не чувствую я себя какой-то магической.
Илья нависает надо мной, мягко фиксирует мои руки над головой.
— Я сам решу, магическая ты или нет.
Он целует мою шею, медленно спускаясь ниже, и я невольно смеюсь.
— Нумерология точно не про это, Илья.
— Еще как про это, — бормочет он, и от его голоса у меня по коже бегут мурашки.
Машина подъезжает к воротам, и я прилипаю к окну. Перед нами белая вилла в классическом южном стиле: широкая веранда, аккуратный сад, все ухоженное, будто с открытки. Водитель выходит и начинает доставать чемоданы.
Илья наклоняется к иллюминатору, тоже смотрит.
— Вроде нормально.
— Ты здесь не был? — спрашиваю я.
— Нет. Но у Тимура знакомый останавливался — сказал, место отличное.
Я улыбаюсь и, не скрывая радости, пожимаю плечами.
— Мне вообще все равно где. Хоть палатка. Серьезно. Может, в следующий раз пойдем в поход?
— Ну да, — с усмешкой отвечает Илья, распахивая дверь. — Мой брат мне уже все рассказал про палатки. Я «как-нибудь» тоже.
Я улыбаюсь: это переводится как «никогда».
Мы выходим. Илья расплачивается с водителем и катит наши два чемодана по дорожке к дому.
Дверь открывается, и появляется мужчина в белом костюме, что-то вроде униформы управляющего. Возрастной, лет за шестьдесят, ухоженный.
— Добрый вечер! Илья Мельников? — говорит он с мягким акцентом.
— Да, — Илья пожимает ему руку. — Приятно познакомиться.
— Меня зовут Геннадий, я управляющий. Добро пожаловать!
Илья кивает в мою сторону.
— Это Катя.
— Очень приятно, — улыбаюсь я и тоже протягиваю руку.
— Проходите, проходите.
Мы заходим внутрь — и у меня перехватывает дыхание.
— Ничего себе… — шепчу я.
Илья широко улыбается, оглядываясь. Светлые стены, мебель из темного дерева, винтажные элементы декора без лишней вычурности. Большие ковры, несколько ярких полотен на стенах. А дальше — стеклянные двери во всю стену и вид на море. На террасе — огромный бассейн с ровной кромкой, словно вода уходит прямо в горизонт.
— Вон там калитка, — говорит Геннадий, показывая налево. — От нее тропинка прямо к пляжу. Спальни, ванные и небольшой спортзал — по коридору. Персонал на территории круглосуточно. Если что-то понадобится, просто нажмите кнопку. — Он протягивает Илье пульт. — Надеюсь, вам у нас понравится.
— Спасибо, — кивает Илья.
Геннадий вежливо улыбается.
— Тогда не мешаю. Хорошего отдыха.
Дверь закрывается, и я вдруг понимаю, что у меня внутри все звенит от счастья.
— Семь дней здесь, — Илья притягивает меня к себе и смотрит сверху вниз.
— Я знаю. — Я тянусь к его губам.
— Надеюсь, ты любишь сюрпризы, — усмехается он. — А то вдруг нам на ужин принесут что-нибудь совсем… экзотическое.
Я в ужасе округляю глаза.
— Правило номер один в поездках, Катя. — Илья целует меня снова. — Никогда не говори, что любишь всю еду. Потому что, поверь, не любишь.
Он трогает меня пальцем за нос и снова берется за чемоданы.
— Мне нравится… все, что касается тебя, — бросаю я ему вслед. — И ты иногда ведешь себя как козел.
Илья смеется — громко, по-настоящему. От этого смеха у меня внутри все становится мягким. Он возвращается в проем и ловит мой взгляд.
— Что это за лицо?
— У тебя очень красивый смех.
Он приподнимает бровь.
— Даже для козла?
— Особенно для козла, — фыркаю я и не удерживаюсь от смешка.
Над нами мерцают гирлянды, и я улыбаюсь Илье через стол. И, слава всему на свете, на ужин у нас морепродукты, никаких «сюрпризов». Мы говорим легко, остроумно, без провалов и неловких пауз, будто мы знакомы сто лет. И это странно, ведь я начинаю понимать, что с Ильей у нас не только страсть. Между нами есть еще что-то. Живое. Настоящее.
Ночь теплая, ресторан на открытой террасе, море рядом, воздух пахнет солью.
— Знаешь… — говорю я, ломая клешню краба, — мне кажется, быть рыбаком — одна из самых тяжелых работ.
— Почему? — Илья сосредоточенно возится со своей порцией.
— Вечно под ветром и солнцем. Никогда не знаешь, какой будет улов и какой будет день.
— Да ты шутишь, — он даже не поднимает головы. — По-моему, это работа мечты. Без костюма, без общественного давления. И без офисных… людей.
Я замираю с вилкой в руке и смотрю на него.
— Ты меня удивляешь. Ты вообще не такой, каким я тебя представляла.
Он поднимает взгляд, в глазах мелькает насмешка. Он делает глоток вина.
— Не обманывайся, Катя. Я ровно такой, каким ты меня считала.
— Нет.
— Я просто в режиме отпуска. На семь дней. — Его взгляд держит мой.
— И что это значит?
— Это значит, что я не могу дать тебе больше семи дней.
У меня внутри все холодеет. Я молчу пару секунд, потом снова берусь за краба, только пальцы уже не такие ловкие. Это звучит как предупреждение.
— Когда у тебя была последняя девушка? — спрашиваю
