но… В общем, мы никуда не едем!
— Как? — вскидываюсь я.
— Да-да, — смеется Милана. — Адиль нашел финансирование для своего фильма здесь.
— Здесь? — повторяю за дочерью попугаем. Мой шок не описать словами! А вот Амина ориентируется в ситуации гораздо быстрее. Вскакивает и с визгом бросается Миланке на шею. А там уже и я подключаюсь. Настоящий балаган устраиваем. Слезы льются.
«Господи, пусть у неё будет счастье! Пусть у неё будет то, чего не хватило мне», — повторяю я про себя. Мне будет не так одиноко… Хорошо, хорошо, что они остаются. Хоть какая-то радость. И шанс, что у меня еще будет возможность посмотреть на Хасана хотя бы со стороны. Оказывается, я так по нему скучаю… Немыслимо. Невозможно. Так, как, казалось бы, даже противоестественно тосковать по человеку, которого ты и видел-то всего несколько раз.
После наших посиделок еду в офис, нахожусь там едва ли не до самого закрытия и, ругая себя за то, что опять оттягиваю неизбежное, качу домой.
Дом встречает тёплым светом в прихожей и запахом жареного — Стас явно что-то готовит. Стягиваю ботинки и вдруг замечаю шикарный букет на тумбочке. Красивый, свежий, опьяняюще ароматный. Лилии и эвкалипт.
Закусив губу, касаюсь пальцами лепестков. Стас не дарил мне цветов сто лет, а тут… Что это? Неужели почувствовал, что я ускользаю? Что мысленно я ему не принадлежу? Почувствовал и зашевелился? Может быть. Вопрос, почему этого нельзя было сделать раньше? Не знаю… Но в таком случае я бы точно не оступилась.
— Нравится? — Стас появляется в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. — У нас сегодня на ужин…
— Пожарная тревога? — я хмыкаю, поведя носом.
— Ох ты ж черт! — всплескивает руками Стас и убегает в кухню под мой тихий раскатистый смех. Иду за мужем. Стас тоже смеётся, кидает полотенце на спинку стула и принимается торопливо снимать со сковороды изрядно подгоревшие куски мяса. В его смехе нет ни обиды, ни укола, только привычное тепло. И от этого, черт возьми, становится ещё горче. Он старался. Правда, старался. И я вижу это: по криво нарезанным овощам на доске, по подгоревшему мясу и по суете, которая обычно Стасу совершенно не свойственна.
— Хоть попробуй, — он машет рукой, приглашая меня за стол. — Вдруг окажется, что я гений кулинарии, просто скрывал это всё время?
Подхожу ближе. Сковорода и правда выглядит так, будто её содержимое уже побывало в аду и вернулось с боем. Но рядом на столе стоит открытая бутылка вина, а значит, все не так плохо.
— Ты решил меня соблазнить едой? — я поднимаю бровь. — Серьёзный ход. Обычно это срабатывает.
— А сегодня? — он смотрит так, что у меня внутри сжимается.
Я улыбаюсь. Чтобы спрятать всё остальное. Чтобы не выдать того, что на самом деле думаю… Почему сейчас? Почему только сейчас, когда всё уже рухнуло?
Пожав плечами, сажусь за стол.
— Как там ваша встреча со свахой? — меняет тему Стас.
— Хорошо. Милана сегодня показала новую презентацию. На этот раз всё идеально. Даже фотозона с цветами присутствует. Представь, огромная арка, увитая розами и эвкалиптом.
— А что, пусть будет, — кивает он, будто речь идёт о покупке пачки макарон.
Я застываю с вилкой в руке. «Пусть будет»?! Конечно, пусть, ведь не он за это платит. Не он считает каждую копейку, не он думает, как вписать всё это в бюджет, чтобы подарить дочери праздник мечты, которого у меня самой не было.
— Ты хоть представляешь, сколько это стоит? — спрашиваю слишком резко и сразу прикусываю язык.
— Ну… — Стас пожимает плечами. — Раз ты согласилась, значит, можем себе позволить.
Можем… Можем, господи!
Сердце сжимается. Вот она — пропасть между нами. Я мечусь, выжимаю себя досуха ради семьи, а он просто плывет по течению, зная, что я заткну собой все дыры.
— К тому же свадьба бывает один раз в жизни, — он улыбается, как будто это всё объясняет. — Нельзя на таком экономить.
Слова «нельзя экономить» поднимают во мне волну раздражения. Он говорит спокойно, искренне. Мне же от этого простодушия хочется побиться головой о стол.
— Стас, — осторожно произношу, — я не против красоты. Но я отвечаю за бюджет.
— Ну сколько можно мне об этом напоминать? — начинает злиться. — Я про то, что Миланке, наверное, важно, чтобы всё было именно так, как она задумала. Что нам остается? Справимся.
«Справимся» в его устах звучит как «само рассосётся». Я поднимаюсь из-за стола, делаю вид, что иду за салфеткой, но на самом деле просто прячу эмоции, написанные на лице. Горло сдавлено, дыхание сбивается. Я даже не уверена, что смогу вернуться к нему без того, чтобы не выложить всё как есть: про мою дичайшую усталость, про отчаяние, про то, что у меня есть другой…
Но минутка слабости проходит, и я возвращаюсь. Потому что это — мой муж, моя жизнь. Потому что другой не будет.
Стас подходит ко мне сзади и обнимает за талию, когда я уже и сама решаюсь обернуться. Его губы касаются моей шеи. Понимая, куда дело движется, я вся сжимаюсь. Ну не могу я так… После Хасана — не могу, и все тут. Контраст слишком жестокий. Там — огонь, страсть, напор, перед которым я абсолютно бессильна. Здесь — тихая, предсказуемая нежность, служащая раньше утешением, а теперь — клеткой.
— Давай сегодня без ужина, — шепчет он. — Сразу в спальню, пока Миланка не явилась.
— Она съезжает… — я оборачиваюсь, прикрывая его руки своими. — У нас будет куча времени наедине.
Он ищет в моём взгляде хоть что-то: согласие, желание, намёк на игру. Но там пустота. И я вижу, как он отступает. Его плечи опускаются, он садится обратно за стол, делает глоток вина и молчит.
Мы сидим в этой тишине, и мне кажется, что она оглушает. Я стискиваю зубы, чтобы не сорваться. Чтобы не сказать: «Всё кончено, Стас. Я тебя не люблю…». Но не говорю. Потому что это неправда. Я люблю его очень-очень. Как брата, как друга… Как самого близкого человека на этой Земле. Но не как своего мужчину.
Стас поднимает бокал:
— Ну, тогда за Милку. Пусть наша малышка будет счастлива.
Я подношу бокал к его. Чокаемся. Тост за дочь сейчас кажется самым правильным. Потому что если бы он сказал банальное «за нас», я бы, наверное, подавилась, а хорошее вино встало бы поперек горла.
В этот момент, к счастью, в двери поворачивается ключ. Я вскакиваю и выбегаю навстречу Милане и Адилю, который каждый раз провожает ее до двери. М-да… Тут не возникнет вопроса,
