что она в нем нашла. Красивый, статный, образованный, идеально воспитанный…
— Зайдешь? Стас приготовил ужин…
— Нет, Алла Владиславовна. Мы с Миланой тоже сегодня готовили.
Миланка с обожанием прижимается к боку суженого. Я качаю головой… У них уже своя жизнь. Но я до последнего буду хвататься за возможность побыть с моей девочкой хоть какое-то время до свадьбы.
— Беги, тебе вставать рано. Я могла бы и сама доехать… — Милка тихонько подталкивает Адиля к выходу. Мы со Стасом тактично оставляем молодых наедине. Ясно же, прощание будет жарким.
В четыре руки прибираемся на кухне, когда дочь присоединяется к нам.
— Мам, прикинь, что я сегодня узнала…
— М-м-м?
— Оказывается, родители Адиля берут на себя все расходы на свадьбу.
— То есть как это? — изумляюсь я.
— У них так принято, — пожимает плечами Миланка. — А раз так, мы все-таки сделаем цветочную фотозону, да?
— Нет.
— Ну почему? Амина Аслановна вовсе не против, к тому же… Ну, они далеко не бедные, мама.
— Вот именно, — поддакивает Стас.
— И что? Давай теперь повесим на них все наши хотелки? — несколько резковато замечаю я. Муж растерянно разводит руками.
— Если Миланка утверждает, что для них это не в напряг, почему нет?
— Может, потому, что я не хочу быть никому должной? — рявкаю я.
— Эй! — изумляется Милана. — Вы чего, родители? Никто никому и ничего не будет должен. У них просто так принято…
Глава 20
Адиль
Просыпаюсь от яркого света, который просачивается сквозь щель в наспех задернутых шторах. Телефон мигает на тумбочке. Подношу тот к глазам и вижу короткое сообщение: «Доброе утро».
Улыбаюсь. В груди будто зацветают сады. Я даже не отвечаю сразу, желая продлить это ощущение, изучить его, насладиться им по максимуму. А ведь раньше я и представить не мог, что два слова от любимого человека могут вызвать такой накал эмоций.
Довольно скалясь, заставляю себя подняться. Открываю окно. В моей квартире те выходят в тихий дворик, где царит уютная тишина. Ни за что не скажешь, что с другой стороны проходит одна из главных транспортных артерий огромного мегаполиса.
«Ты прочитал мое сообщение минуту назад и еще не ответил. Мне беспокоиться?»
Ухмыляясь, пишу:
«Доброе утро, моя любимая будущая жена. Нет, у тебя абсолютно точно нет никаких поводов для беспокойства».
«Так-то лучше!» — строчит Милка, добавляя к написанному дурацкий смайлик.
Качаю головой. Надо же, как всё изменилось. Вчерашний я — тот, кто жил легкими необременительными связями — больше не существует. Тогда казалось нормальным не запоминать ни имен, ни лиц. Теперь непонятно, как дождаться нашей следующей встречи. Я как будто сам себе не принадлежу, когда Милана не рядом. Не думал, что когда-то это скажу, тем более в таком возрасте, но скорее бы уже свадьба…
Выудив из холодильника минералку, вспоминаю, как всё началось. Вечеринка в Нью-Йорке. Слишком много людей, громкая музыка, разговоры вперемешку с тостами. Я заметил её издалека. Она поправляла волосы и нервно оглядывалась, как тут наши взгляды встретились. Она не отвела глаз. Улыбнулась — робко, как я уже и не думал, что еще кто-то умеет. И в тот же миг стало понятно, что я основательно встрял.
Милана была полной противоположностью тем необремененным моралью девицам, с которыми я предпочитал иметь дело до этого. В ней не было фальши. Не было надрыва, не было притворства. Она просто была собой — чистой, светлой, доверчивой. Эта доверчивость оказалась такой притягательной для меня, что я сразу захотел стать для неё тем, кому можно верить.
Звонок в дверь обрывает мысли. Резкий, настойчивый. Понятия не имею, кто бы ко мне мог прийти. Мать с отцом, которые живут несколькими этажами выше, наверняка уже на работе, мелкая сестренка в саду… Адам?
Но нет. На пороге мнется какая-то женщина.
— Вам кого?
— Привет. Мне тебя, — хмыкает. — Что? Даже не узнал?
— А должен?
— Мы встречались. В прошлый твой приезд.
Она говорит это так, будто я обязан вспомнить. Никого не хочу обидеть, я воспитанный мальчик, но, бл**ь, какое там? Даже если у нас что-то было — она была лишь одной из многих, а учитывая, что все бабы сейчас на одно лицо…
— Э-э… — чешу затылок. — Извини, но у меня память как у золотой рыбки. Три секунды — и здравствуй, новый круг.
Она кривит губы.
— Приятно знать, что я тебе так запомнилась. У меня для тебя важные новости, впустишь?
Оглядываюсь за спину. Ловлю себя на том, что тупо не хочу, чтобы в дом, где будет жить моя семья, вошла тень прошлого.
— Внизу есть кафешка. Не против, если мы там поговорим? Я как раз собирался позавтракать. Подожди пару минут.
Она прищуривается, будто видит меня насквозь.
— Боишься, что твоя будущая жена найдёт мои волосы на твоём диване?
Я напрягаюсь, демонстративно вздернув бровь:
— Ты, кажется, говорила, что у тебя важные новости?
— Ну да, — нервничает девица.
— Так вот, на случай, если ты еще не передумала мне их сообщить, оставь попытки втянуть в нашу беседу мою женщину. Или разговор закончится не начавшись.
В глазах барышни вспыхивает злость, но язык она все же прикусывает.
Кафе, куда я ее позвал, располагается в нашем же доме. Я натягиваю худи, но куртку не беру — в заведение можно попасть, не выходя на улицу. Девица — как ее, кстати? — послушно ждет за дверью.
— Меня Оля зовут, — напоминает она несчастным голосом, когда мы заходим в лифт.
— Супер. Так что у тебя за разговор?
Отхожу, чтобы пропустить вперед девушку. Она менжуется, явно не привыкшая к такому обходительному отношению. А Миланка, вот, подобные знаки внимания воспринимает как должное. По девушке сразу понятно, в какой семье она выросла. К чему ее приучили родители, и какие у них отношения с отцом.
— Лучше сначала сядем.
— Думаешь, твои новости собьют меня с ног?
— Да… Да, именно.
Хмыкаю. Отодвигаю стул в судорожной попытке припомнить, при каких обстоятельствах мы с ней познакомились. В прошлый мой визит мы с младшим братом хорошо покутили. Качественно.
Заказываю капучино и яичницу. Ольга ограничивается латте. Комкая салфетку, жду, когда же она начнёт. Но моя неожиданная визави просто тянет время, нервно кусая губы.
— У меня не слишком много времени. Может, ты все же скажешь, зачем пришла? — наконец, не выдерживаю.
Она поднимает глаза.
— У меня ребёнок.
— Поздравляю.
— Он от тебя.
Я давлюсь водой, которую налил в ожидании кофе. Кашляю так, что бариста за стойкой косо смотрит.
— Прости… Что?
— Ты всё правильно услышал. Этот ребенок твой.
