всего. Если она узнает не от меня, я навсегда лишусь главного — ее доверия. Могу ли я это допустить? Нет.
В кармане вибрирует телефон.
«Ты сегодня какой-то молчун. Всё нормально?»
Сердце сжимается, пальцы дрожат. Слова Хасана звенят в голове, как кубики льда в стакане.
Я захожу в квартиру. Чувствуя себя взорванным, набираю Миланкин номер. Слышу долгие гудки. Потом её голос, такой родной, любимый, радостный:
— Алло?
Я закрываю глаза.
— Милан, малыш, слушай… Тут такое дело… Нам надо поговорить.
Глава 21
Алла
Утро выдалось какое-то тягучее, мутное, как остывший молочный кисель. С самого рассвета я испытываю какую-то непонятную мне тревогу. Не знаю, чем она вызвана. Просто ощущение надвигающейся беды висит в воздухе. Завариваю кофе, достаю из холодильника йогурт и ловлю себя на мысли, что в квартире как-то уж слишком тихо. Обычно в это время Милана собирается в университет: хлопает дверцами шкафов, выбирая, что надеть, жужжит феном, щебечет с подружками по телефону. А сегодня — тишина. Она вообще вернулась? Ну, так-то да. Я бы ни за что не уснула в противном случае.
Иду к её комнате. Стучусь — молчание. И дверь закрыта. Хмурюсь, потому как была уверена, что эта привычка осталась в её подростковом прошлом.
— Мил? Ты там не опаздываешь?
Изнутри доносится что-то вроде:
— Я сегодня не поеду в универ, мам.
Ну, это ничего. Иногда универ можно и прогулять. Меня настораживает Миланкин голос.
— В смысле — не поедешь? У вас отменили пары? Или ты себя плохо чувствуешь?
— Нет. Просто не хочу.
Вот так, да? Нет, тут что-то нечисто. Я открываю дверь без разрешения, провернув чуть выступающий под ручкой механизм замка. Милана сидит на кровати в пижаме. На коленях ноутбук, но экран тёмный. Бледная, с покрасневшими от слез глазами…
— Может, все-таки расскажешь, что случилось? — я стараюсь, чтобы голос звучал мягко, но внутри всё сжимается.
— Ничего. — Она упрямо глядит мимо меня.
— Слушай, — я сажусь рядом, — «ничего» — это когда ты смеёшься и бежишь на пары, как обычно. А сейчас что-то явно не так.
Милана упрямо поджимает губы, отмалчиваясь. Ее подбородок дрожит. Мое сердце грохочет, набирая темп.
— Вы поругались с Адилем?
— Нет! — резко вскидывается дочь.
— Ладно, тогда, может, объяснишь, что случилось, чтобы я не гадала?
Кладу ладонь Миланке на плечо, внимательно вглядываясь ее в глаза. Минуты тянутся. Дочь упрямо молчит, но потом, конечно, ломается.
— Мам… он… он…
Мое сердце ухает вниз.
— Что он, милая?
Милана делает судорожный вдох, словно перед погружением в бездну:
— Он сказал… У него может быть ребёнок.
Я даже не сразу понимаю смысл. Слова влетают в одно ухо и, не задерживаясь в голове, вылетают в другое.
— Ч-что?..
— Это было еще до меня. Он ничего не знал. А тут объявилась девушка. Говорит, что у неё сын. От моего Адиля.
Сижу, не моргая. Чего я только не придумала, пока ждала ответов, но до такого все-таки не дошла…
— И что Адиль?
— Он говорит, что, скорее всего, это неправда.
— Тогда зачем он тебя в это впутал? — вырывается у меня.
— Ну, ты чего, мам? — икает Милана. — Лучше было бы, если бы он мне врал?
Наверное, это справедливый упрек, но… Как же мне хочется ему наподдать за то, что он заставил мою дочь лить слезы!
Вглядываюсь в Миланкины глаза. А эта маленькая дурочка смотрит на меня свысока и замечает даже с гордостью:
— Разве он не молодец, что ничего не стал скрывать? Разве не главнее всего доверие?
Затрудняясь ответить, я глажу её по плечу, киваю. Внутренности окатывает раскаленной волной стыда. Милана права. Такой шаг требовал определенной смелости. Наверное, мне даже импонирует то, что Адиль не стал юлить… И если бы его откровение так сильно не ударило по Милане, я бы восхитилась тем, как достойно этот парень себя повел.
«А еще если бы ты сама так отчаянно не трусила, — нудит внутренний голос. — Да-да, если бы ты не трусила хотя бы себе признаться, что уже давно не любишь мужа. Что ваши отношения со Стасом — не более чем совместно прожитые годы, привычка и дочь. Что тебя с невероятной силой влечёт к другому мужчине, а ты упрямо отрицаешь факты!»
— Да, наверное, но если, как он говорит, это, скорее всего, неправда… Зачем тебе лишний раз волноваться?
Сбитая с толку Милана утыкается лбом в планшет и начинает тихонечко подвывать.
— А это тебе на кой? — осторожно вынимаю айпад.
— Я н-нашла эт-ту девушку в соцсетях.
— Господи, Милан, да зачем?
— Не знаю! — всхлипывает. — Что если у него действительно с ней ребенок?! Я же… Я же мечтала родить ему сына. А он уже есть!
— Да погоди ты, ну! Сама же говоришь, что Адиль в это не верит.
— А кто бы на его месте поверил? Это не слишком удобная правда, — злится дочь, поднимая на меня растерянные совершенно глаза. — Что мне делать, мам? Я не понимаю, что мне делать? Все отменять?
Господи! Разве я могу тут что-то советовать? На самом деле я сплю и вижу, чтобы эта свадьба расстроилась. Чтобы жизнь нашей семьи вернулась в свое прежнее знакомое и безопасное русло. Но! Кем я тогда буду?! Эгоисткой, которая, выбирая между собственным покоем и счастьем дочери, предпочла покой? Нет, я не могу так поступить с Милкой. Это сейчас она по своей наивности ни черта не понимает. А однажды поймет… и не простит.
— Постой, погоди… Не гони коней. Дай-ка…
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь выяснить, как долго придется ждать результатов анализа на отцовство, — бурчу, залезая в поисковик. — Ну а что, полезнее, чем бесконечно листать чужие фотографии.
Она всхлипывает, но уголки губ всё-таки дергаются вверх. Маленькая, да, но ведь победа!
— Ну? Что там пишут?
— Пишут, что ждать примерно пять-семь дней.
— Я умру за это время! — всхлипывает Милана.
— А Адиль говорил, они уже сдали анализы?
— Да нет! Когда? Только номерами обменялись, чтобы обо всем договориться.
— Ясно. Ну, ты скажи ему, чтобы не тянул. Если что-то решать со свадьбой, то лучше с этим не затягивать.
Миланка кивает. И начинает еще горше плакать. Мое материнское сердце плачет вместе с ней.
— Ну, все-все, может, зря ты вообще рвешь душу.
Или нет, а я даю ей несбыточную надежду? Как знать! Но я просто не могу смотреть на ее страдания и ничего не делать!
— Ага, может быть.
Глажу дочь по волосам.
— Мил, а Байсаровы-то в курсе? — интересуюсь, затаив дыхание.
— Дед Хасан точно. Адиль
