с ним советовался…
Меня словно током прошибает. Имя Хасана падает между нами, как камень в спокойную воду, расходясь горячими волнами в пространстве. Дыхание останавливается. Упоминание о нем, брошенное между делом и вскользь, действует на меня так, будто кто-то потянул невидимую струну глубоко внутри. Меня охватывает… не жар, нет. Наоборот, холод: густой, пронзительный, будто кто-то открыл настежь все окна в квартире. И от этого холода начинает гореть кожа. Моё сердце отзывается резким толчком. Я пытаюсь не выдать себя, держу лицо, но внутри… Внутри всё пульсирует.
— Мам? — Милана всхлипывает, не понимая, что со мной.
— Я здесь, — поспешно отзываюсь я. — Как думаешь, может, мне с ним стоит поговорить?
— О чем? — изумляется дочь.
— Ну, как? Что делать… Это же касается обеих семьей. Если ты не уверена, как поступишь, есть ли смысл и дальше тратиться на организацию свадьбы?
Господи, какой бред! Я восхищаюсь честностью Адиля, а сама лгу и изворачиваюсь. Мне не хватает смелости, о которой только что говорила дочь. Мне! Взрослой тетке.
А еще вот что терзает — это же Хасан посоветовал Адилю быть честным. Конечно, он. Кто ещё мог подтолкнуть явно растерявшегося от таких новостей парня к настолько решительному шагу? Я сразу вижу его лицо, сосредоточенное и суровое, представляю, как он смотрит на Адиля своим тяжелым взглядом и советует то, во что действительно верит… И от этого мне ещё хуже. Потому что сомнений нет — в глазах Хасана я опускаюсь все ниже и ниже. Я трусиха. Предательница. Женщина, которая просто не может признать, что ее брак давно уже мертв. Как чудовищно стыдно. Перед дочерью, перед мужем, перед самой собой. Но сильнее всего — перед ним. Потому что, как ни крути, для меня крайне важно то, как я выгляжу в его глазах. А выгляжу я жалко, но так хочу, так хочу, чтобы он мной восхищался!
— Я не знаю-ю-ю…
Зато знаю я! Я до того хочу увидеть Хасана, что готова для этого использовать даже такой предлог.
Где-то в глубине квартиры звонит телефон.
— Отойду на минутку. А ты пока подумай, ладно?
Звонит Адиль. Набрав поглубже воздуха в легкие, принимаю вызов.
— Доброе утро. Алла Вячеславовна, я не могу дозвониться до Миланы и очень волнуюсь. Как она? Ну то есть… Насколько все плохо?
— Ревет, — что тут еще скажешь?
— А вы? — огорошивает меня встречным вопросом зять. Вот и как им не проникнуться, правда? Вздыхаю…
— Сначала хотела тебе наподдать за то, что втянул ее в это. А теперь уже и не знаю.
— Я боялся, что Милана узнает об этом от кого-то другого. Не хотел, чтобы между нами возникло какое-то недоверие.
— Да, я понимаю.
И кто его надоумил тоже.
— Передайте ей, что я ее очень люблю.
Наверное, это тяжело — пытаться достучаться до своей девушки через ее мать. И то, что Адиль на это пошел, поднимает этого молодого мужчину в моих глазах на совершенно недосягаемую высоту. Но оттого только хуже.
— Обязательно. Извини, что спрашиваю, но когда вы будете делать тест?
— Да если бы я знал! Звоню… кхм… этой, а она не отвечает. Пишу, кстати, с тем же эффектом.
— Так, может, она просто знает, что тест покажет не то, чего бы хотелось?
— Да сто процентов! — хмыкает Адиль. — Но для собственного успокоения хотелось бы сделать.
— Понимаю. Ну-у-у… Ты держи нас в курсе.
— Скажите Милане — пусть возьмет трубку. Или я приеду!
— Думаю, ей сейчас лучше побыть одной.
— Еще чего! Чтобы она себя накрутила? А то я ее не знаю! Не будет она одна. Никогда. Мы решили дальше двигаться вместе, и чем бы ни закончилась эта история, скажите ей, что между нами она ничего не меняет! Или… Нет. Я сам скажу! Пусть только возьмет трубку…
— Я ей передам твою просьбу. Пока, Адиль.
— До встречи.
Грустно улыбаюсь, обрывая вызов. Мне даже его напор импонирует. Тот же Стас на его месте непременно бы отступил. А если по-честному, в такой ситуации женщине, наверное, все-таки важно, чтобы за ней побегали. Чтобы развеять все ее сомнения о том, что она самая главная и единственная.
— Милаш, это Адиль звонил.
Милка скидывает одеяло и подскакивает на кровати:
— И что сказал?
— Я не буду вашим испорченным телефоном. Даже не проси. Хочешь знать — возьми трубку, — качаю головой и выхожу прочь. Жестоко? Нет. Милане не помешает этот пинок.
Закутавшись в толстый плед, выхожу на небольшой участок крыши, куда есть ход из нашей квартиры. Открываю журнал входящих. Заношу палец над иконкой с именем Хасана, но жму на нее не сразу. Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к мысли, что я вот-вот услышу его голос.
— Алло.
— Алло. Привет… Ты, наверное, знаешь, зачем я звоню, — взволнованно чащу я.
— Не имею ни малейшего представления.
— Зачем ты так? — сникаю.
На том конце лёгкая пауза, а потом его низкий, спокойный, чуть насмешливый голос:
— Алла, я никоим образом не хочу тебя задеть или обидеть. Просто в самом деле не знаю, чего от тебя ждать.
Закусываю губу. Его голос звучит так, будто держит меня на расстоянии, которое при желании можно перемахнуть одним шагом. Но черт его дери, готова ли я к этому?! Господи, как же я трушу!
— Ты в курсе, что случилось у Миланы с Адилем?
— М-м-м, да.
— Мы могли бы встретиться?
— Зачем?
Прикрываю глаза, осознав вдруг, что он не собирается мне помогать. Во всем другом — да… Но не в этом.
— Поговорить. Все слишком запуталось. А на носу свадьба, которая, теперь не ясно — состоится ли.
— Хорошо. Давай поговорим. Когда?
— Через пару часов тебе будет удобно? — взволнованно уточняю я.
— Нормально. Подстроюсь. Но если тебя не затруднит, встретимся поближе к МИДу.
— Без проблем. Там же все равно от нас недалеко…
Порядком окоченев за время нашего разговора, возвращаюсь в квартиру. Проходя мимо детской, слышу приглушенный голос дочери. Значит, она все же ответила Адилю. Становится немного спокойнее. Я закрываю за собой дверь спальни и захожу в гардеробную.
Глава 22
Алла
Разговор выходит абсолютно ни о чем. И это даже закономерно, когда два взрослых пытаются разрулить проблемы детей. Ну, как пытаются? У Хасана такого намерения нет. А я… Это же изначально предлог! Глупый, нелепый, но такой необходимый, чтобы увидеть его. И он наверняка это понимает.
Я сбиваюсь на полуслове, отбрасываю смехотворные попытки заговорить и просто замолкаю, глядя в его глаза. Глаза пожившего, много повидавшего на своем
