class="p1">Я стою у заснеженных ворот большого каменного особняка, держась за ручку коляски. Рядом высокий темноволосый мужчина. Смотрит на меня с высоты своего двухметрового роста с неприкрытым восторгом, будто я ему в этот момент сообщаю какую-то хорошую новость. Всего на секунду мне показалось, что это Олег, так они похожи. Но это не он.
Сердце замирает на мгновение. Всматриваюсь в лицо незнакомца, пытаясь вспомнить, где могла встречать его раньше. Вероятно, мы познакомились в эти несколько месяцев, которые у меня из памяти исчезли.
Ещё один интересный вопрос — кто тайком передал мне это фото через няню и зачем? Она сама объясняться не пожелала.
Интуиция подсказывает, что у мужа лучше об этом не спрашивать.
Возвращаю фото в конверт и прячу на полку между книг.
Поговорить бы с Машкой, но в моём новом смартфоне нет ничьих номеров, кроме мужа и свекрови. Теплов решил, что мне пока рано принимать гостей, учитывая беспорядок в моей голове.
Следующие несколько дней пролетают в заботах о дочке. Мы навёрстываем упущенное — играем, много гуляем по закрытой территории посёлка.
Свекровь со свёкром к нам добры, но всё равно чувствую себя в их доме не в своей тарелке. Зато под круглосуточным присмотром, пока Олег занят делами.
Силы ко мне постепенно возвращаются. И если бы не бессонница, чувствовала бы себя превосходно.
Оказывается, я регулярно посещала психиатра и психолога на поздних сроках беременности и после родов. Но я этого, естественно, не помню.
На любые мои расспросы о психическом здоровье Теплов в первое время отмалчивался. Но всё же сдался и однажды вечером привёз медицинское заключение. О том, что на протяжении нескольких месяцев я боролась с признаками обсессивного расстройства.
— Мы скрывали это ото всех, — виновато сообщает муж, с сочувствием сжимая мою ладонь. — Родители не знают. Твои подружки тоже, нам пришлось ограничить контакты.
— И как проявлялось это… расстройство?
— Тревожностью, навязчивыми мыслями.
Хорошо, что уже поздно и Ника спит. Я в таком смятении от новостей, что руки дрожат и потеют ладони.
Нет, не может такого быть. Это какой-то кошмар. Одно дело — потеря памяти, и совсем другое — какой-то психоз.
— Какими, например?
— Ты боялась остаться одна, без поддержки. Боялась, что у меня кто-то есть на стороне. Следила за мной, проверяла входящие звонки и сообщения. Плакала, стоило мне выйти за порог. Я в последний месяц перед родами даже отпуск брал, чтобы тебя одну не оставлять.
Значит, я заболела ещё до родов.
— Это ужасно, Олег. Я не могу поверить. И как проходило лечение? Мне становилось лучше? — с надеждой спрашиваю.
— Временами да, становилось. Не хотел тебя огорчать ещё больше. Но ты всё равно узнаешь, Мила.
У меня похолодело всё внутри.
— О чём?
— В тот день, когда родилась Ника… — Он медлит, слова даются нелегко. — Ты едва не погибла. Поехала в жуткую метель меня выслеживать. Неслась по скользкой дороге и вылетела в овраг.
Испытываю такой жгучий стыд и отвращение к себе, что хочется провалиться сквозь землю.
Как я могла рисковать ребёнком? Да и слежка совершенно не в моём характере. Вот как болезнь меняет личность.
Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, опускаюсь в кресло и беззвучно плачу.
Олег присаживается прямо на пол возле моих ног и обнимает.
— Но твоим самым главным страхом было потерять нашу дочь. И небезосновательно.
— Что?
— Человек, который был донором, теперь предъявляет права на Нику.
Вскакиваю в ужасе!
— Нет, как это?! Нам обещали анонимность, Олег! Договор… соглашение…
— Тихо, тихо, малыш. Мы будем бороться.
— Бороться? Но по закону мы её родители! Или он не простой какой-то? — выговариваю онемевшими губами. От пережитого потрясения язык совсем не слушается, мямлю.
— Весьма влиятельный и очень опасный.
— Кто он?
— Александр Миллер.
Олег произносит имя медленно, чуть ли не по слогам. И пристально наблюдает за мной в ожидании реакции.
Миллер. Мне эта фамилия очень хорошо знакома. Матвей Миллер — родной дядя Олега. У него есть сыновья.
— Миллеры… Олег, я не понимаю. Те самые Миллеры?
— Да.
— Но как?
— Совпадение.
— Невероятно.
— Да, Мил. Если вкратце — мы с кузеном разговорились на прошлое Рождество, и он порекомендовал нам с тобой обратиться к знакомому репродуктологу в клинику его друга. Мы там с тобой и подбирали донора. Ты помнишь?
Он говорит спокойно, как с маленькой, мерно поглаживая по руке.
— Да.
— Мы выбрали его из-за внешнего сходства со мной. Но кто же мог знать тогда…
— Это была случайность? — спрашиваю с подозрением.
— Разумеется.
— И почему он хочет забрать у нас дочку? У него нет своих детей? Хотя какая разница…
Лихорадочно вспоминаю всё, что раньше рассказывал мне о своём кузене муж. Он всех троих братьев Миллеров недолюбливал. Но младшего, насколько помню, особенно.
— Ты не можешь как-то
