решить с ним миром этот вопрос? Ну что за варварство? Неужели он не понимает?
— Я пытался, родная. Думал, мы уладим всё цивилизованно. Но в тот день, когда ты… упала в ванной… — Олег растягивает каждое слово, вздыхает тяжело. — Он явился к нам домой и пытался забрать Нику силой. Угрожал. Мы подрались, он чуть не сломал мне шею, псих конченый! После того случая мне удалось добиться временного защитного предписания. По нему Миллер не мог приближаться в течение месяца. Планировал позже обратиться в суд для ужесточения этой меры, но тут сам Бог, похоже, вмешался.
— Что произошло? — спрашиваю, обхватывая себя руками.
Дрожь во всем теле только усиливается. Это оно и есть? Навязчивое состояние, страх потерять Нику? Если да, то отказываюсь с этим страхом мириться.
— Миллер уже не первый год судится со своей бывшей девушкой.
— Это я помню. Ты рассказывал подробности, и в новостях было.
О его ситуации кто только не говорил! Он же гордость страны, олимпийский чемпион!
— Вроде дело затухло, но недавно вскрылись новые обстоятельства. Свидетели нашлись, которые подтвердили обвинения Адель.
— Какие именно?
— Миллер угрожал, насиловал, издевался всячески над ней.
Я замерла с открытым ртом.
То, что в моей дочке гены выдающегося спортсмена — хорошо. Но то, что он оказался садистом и насильником и заявляет на неё отцовские права — сущий кошмар.
Никакие родственные связи от такого не спасут. Не удивляюсь теперь, что у меня навязчивые состояния. Уже чувствую, как почва уходит из-под ног.
— Солнышко, только не паникуй. — Муж обнимает крепко. — По таким обвинениям финны дают приличные сроки. Уверен, Миллер нескоро вернётся в Россию. А когда всё же это произойдёт, я смогу вас с Никой защитить. Не сомневайся в этом.
Утыкаюсь носом в его плечо и всхлипываю.
— Думаешь, его там посадят?
— Пока что ему запрещено покидать страну. Не знаю, сколько ещё продлятся разбирательства, но не одну неделю точно. До их завершения, независимо от исхода, ему запрещено покидать Финляндию. Поэтому бояться нечего.
Вспоминаю наше с Миллером зимнее фото, на котором мы запечатлены с коляской. И голова ещё больше идёт кругом.
— Ты считаешь, нечего?
Олег притягивает меня к себе и обнимает. В первый момент почему-то хочу вырваться. Но послушно обхватываю его талию руками.
— Да. Сейчас главное — позаботиться о тебе. Завтра поедем к доктору.
Я должна быть благодарна, что он борется за нас, хоть Ника ему и неродная.
У нас с Олегом были и плохие, и хорошие моменты. Но с появлением дочери жизнь станет совершенно другой. Уверена, мы сможем стать настоящей семьёй.
— Милен… — Муж ласково целует в висок. — Главное, чтобы о твоей болезни по-прежнему никто не знал. Ясно? Не облегчай Миллеру задачу.
Глава 26
Разговор с психологом, крупным, полноватым мужчиной средних лет, произвёл на меня гнетущее впечатление.
Совершенно не представляю, как должны проходить такие беседы. Но у меня и сам врач, и его расспросы вызвали стойкое отторжение. Не хотела я впускать никого в свою голову, а он не очень-то и пытался. И полтора часа разговоров ни о чем тянулись словно пытка.
Я питала надежды, что он поможет мне вспомнить. Но напрасно.
Под конец сеанса он положил передо мной рецепт на препарат, который должен помочь мне наладить сон. Надеюсь, хоть от этого будет польза.
Услышав, что наши встречи будут проходить чуть ли не каждый день, я сникла совсем. Но Олег уверен, что терапия мне сейчас необходима. И я спорить с ним не решилась.
Главная моя проблема — это чувство вины перед ребёнком, которого я по своей дурости в день родов чуть не погубила. И страх навредить дочке, если не буду лечиться. Если психолог мне в этом поможет, буду его терпеть.
Вторую неделю я посещаю мозгоправа почти каждый день. Он мне настолько осточертел, что испытываю тошноту, едва переступив порог его кабинета. Но куда деваться…
Хорошо хоть сегодня доктор принял меня с утра пораньше. К вечеру обещали грозу, и у нас с Никой есть пара часов, чтобы погулять.
Подъезжаю к посёлку и застаю дивную картину. Машка, яростно размахивая руками перед окошком охраны, выкрикивает ругательства.
У меня в груди ёкает! Я так рада её видеть! Олег всё откладывал и откладывал момент моей встречи с подругами. И вот Маня приехала сама!
Паркуюсь рядом с её машиной и бегу к ней. Бросаемся друг к дружке в объятия!
— Я уже не знала, что и думать! — выпаливает она возмущённо. — С какого это хрена Теплов приказал меня к тебе не пускать?!
— Может, ошибка какая?
— У цербера этого спроси. — Она кивает на охранника.
Тот разводит руками, мол, так и есть, не пустим.
Мы недоуменно переглядываемся.
— Почему это, интересно? — Подруга смотрит с подозрением.
